Я тебя не обижу - Лана Пиратова

И тут до меня доносятся голоса из коридора:

– Ты поедешь со мной в ателье, Дарья?

О да! Сейчас мама уедет и вот тогда… Отымею по полной. Улыбаюсь в предвкушении и вожу по члену.

– Да, я с удовольствием! – слышу голос этой сучки.

Что?! Куда?!

И потом хлопает входная дверь.

Вот сука!

Глава 51 Даша

Когда мы возвращаемся с Ольгой Константиновной домой, я боюсь заходить в кабинет. А вдруг Марат еще там? С опаской поглядываю на дверь.

Но потом Ольга Константиновна передает мне телефон.

– Марат что-то уточнить у тебя хочет, – говорит она и выходит из комнаты.

– Значит так, Даша, – слышу жесткий голос, – будешь дразниться – пожалеешь. Все равно подкараулю и так оттрахаю, что…

– Марат, – не даю договорить ему, – ты еще не понял? Я не боюсь тебя больше. Ольга Константиновна просто замечательная женщина и велела мне всегда быть рядом с ней. Можешь караулить сколько угодно. Я тебя не боюсь. Хочешь потрахаться? У тебя же нет проблем с этим. Сам сколько раз говорил.

– Дура, – опять грубит он. – Вспомни, как кончала.

Потом вдруг тон его голоса меняется. Становится вкрадчивым, хриплым.

– Помнишь, как палец в тебе крутился? А язык мой на груди? Ты же свела сейчас ноги? Отвечай. Не ври. Свела? Ноет там?

Прикусываю губу, чтобы не признаться. Откуда он знает? По телу и правда пошла приятная истома от его слов и моих воспоминаний.

– Потрогай себя там, Даща, – продолжает он. – Не бойся. Мамы же рядом нет. Аккуратно ручкой.

И я послушно кладу ладонь себе между ног.

– А теперь нащупай клитор. Он уже такой упругий, да? Нажми на него.

Я, все-таки, не сдерживаюсь и со рта срывается тихий стон.

Слышу смешок в трубке. Потом тяжелый вздох.

– Даша, – хрипит Марат, – у меня яйца железные просто. Я весь вечер о тебе думаю. Думаю и дрочу. Думаю и дрочу. Рука уже болит. А член опять торчит. Ты же кончила. Это не честно.

– Я не просила, – убираю руку и немного прихожу в себя.

– Не просила, – соглашается он. – А я сам знаю, что ты хочешь. Тебе же понравилось? Только со мной так кончаешь, Даш.

– Может, потому что я просто пока с другими не пробовала? – сначала произношу и только потом понимаю, какую ошибку совершила, сказав это.

– Что?! – раздается в трубке так громко, что, мне кажется, слышит даже Ольга Константиновна в своей комнате на другом этаже. – Слушай сюда, дрянная девчонка, только узнаю – ему яйца оторву, а тебя… Тебя… Тебя за волосы утащу и на цепь посажу! Поняла?!

Я молчу. Что ответить на эти угрозы?

– Поняла?! – не успокаивается он. – Твоя дырка только моя! Нет! Все дырки!

Я прямо живо представляю себе Марата с блестящими от гнева глазами и дрочащим себе одной рукой. Почему-то это вызывает у меня лишь смех. Который я не могу сдержать. И он это слышит.

– Смеешься, сука?! – рычит все также зло. – Ну, погоди!

На этом я заканчиваю разговор и отключаюсь. Отношу телефон обратно Ольге Константиновне и иду к себе. Уже подходя к двери, слышу, как разрывается телефон.

Хватаю его. Звонит Марат. Бесконечно долго. Я просто отключаю звук. Когда возвращаюсь к телефону, вижу сообщение от Рубена:

«Привет! Может, увидимся? Завтра? Я скучал».

Ну, почему бы и нет. Я порядком устала от всех этих перипетий. Поэтому отвечаю ему согласием.

На следующий день отпрашиваюсь у Ольги Константиновны.

– С кем ты хочешь встретиться, Дарья? – интересуется она.

И я честно рассказываю ей про Рубена.

– Нет, – вдруг говорит она. – Я против. Тебе сейчас не о мужчинах думать надо. Помнишь, я обещала, что поговорю с сестрой о твоем поступлении?

Помню, конечно, но я не придала значения этим словам.

– Так вот. Она согласилась принять тебя. На следующей неделе. Поэтому никаких мальчиков.

Лишь пожимаю плечами. Я не очень-то и расстроилась на самом деле.

После разговора иду к себе. Ольга Константиновна сказала, что нужно почитать перед встречей в университете. Этим я и занимаюсь.

Когда наступает время ужина, спускаюсь в столовую. Перебираю в голове только что прочитанное и не смотрю вперед. И только, когда захожу в комнату, поднимаю взгляд, чтобы поприветствовать Ольгу Константиновну.

И глаза у меня становятся еще шире. За столом, рядом с ней, сидит Марат. Едва заметно улыбаясь кончиком губ, смотрит на меня, откинувшись на стуле.

– Садись, Дарья. Чего стоишь? – произносит Ольга Константиновна.

Сажусь, но кусок в горло не лезет. Он что, теперь каждый день будет приезжать?

– Ольга Константиновна, – заходит домработница, – там Владлен Константинович звонит.

– Ох ты, а я и забыла! – восклицает она. – Иду! Так, я сейчас.

И она быстрым шагом покидает комнату.

Марат тут же встает подходит к двери и закрывает ее на ключ. Я вся подбираюсь, сидя на стуле.

Слышу шаги за спиной. Потом прямо ощущаю его жар. Он совсем рядом.

Горячие руки ложатся мне на плечи и сжимают их.

– Ну, Даш, ты так выдашь нас, – усмехается он.

Поворачиваюсь и поднимаю на него взгляд.

– Ты так часто дышишь и соски вон напряглись. Стоило мне подойти.

Складываю руки на груди.

А он ведет пальцами вверх, по шее. Обхватывает ее. Потом наклоняется и шепчет в самое ухо:

– Теперь не уйдешь, – касается губами.

Пытаюсь убрать голову, но руки на моей шее надежно фиксируют ее.

– Ты что? Теперь каждый день будешь приезжать? – спрашиваю я глухим голосом. Во рту пересохло.

– Лучше, Даша, гораздо лучше, – он опять буквально шепчет это мне в висок. – Я буду жить здесь.

– Как?! – восклицаю я и, несмотря на его захват, встаю.

Поворачиваюсь к нему лицом.

Он наклоняется, но я уворачиваюсь и отхожу на шаг. Марат лишь усмехается.

– Видишь ли, Даша, – говорит приторно ласково. – Вообще, я не должен давать тебе пояснения. Это дом моей матери. Но ради воспоминаний о том, как ты кончала в этом доме, расскажу.

Недовольно фыркаю.

– У меня ремонт, – говорит он и смотрит так серьезно, что я почти верю ему. – Поэтому пока у мамы поживу. Ты же не против?

Наклоняет голову набок и смотрит мне прямо в глаза.

– Делай, что хочешь, – пожимаю плечами. – Мне все равно.

– Можешь приходить ко мне без стука, – улыбается он. – Моя кровать всегда в твоем распоряжении.

Демонстративно закатываю глаза. Неисправим.

Не замечаю, как он опять оказывается совсем близко. Одной рукой хватает меня за талию, а вторую кладет мне на затылок. И целует меня! Так сильно, что я даже не могу освободиться, как не