Двое в лунном свете - Аманда Квик

Что-то изменилось в атмосфере библиотеки. Ночь уже не казалась обоим раскаленной – напротив, несмотря на то, что в камине еще тлели угли, стало как-то холодно и неуютно.

Быстро сев, Конкордия завернулась в халат. Эмброуз подошел к камину, взял ее очки и вернулся к дивану. Осторожно надев их на нос Конкордии, он взял ее за руку и рывком поднял.

– Ты в порядке? – спокойно спросил он.

– Да, разумеется, – ответила Конкордия, расправляя полы халата и стараясь не обращать при этом внимания на тянущую боль в самом сокровенном уголке ее тела и небольшие кровавые пятна на ночной сорочке.

«Так все и должно быть в сложившихся обстоятельствах,» – подумала она.

– А почему ты подумал, что я могу нехорошо себя чувствовать?

Уэллс криво усмехнулся:

– Ты решила до победного конца играть роль свободолюбивой женщины с вольными взглядами, нескромной, которую не смущают никакие темы разговора, не так ли?

– Никакая это не роль, – обиделась Конкордия. – Я и в самом деле такая.

– А еще ты была девственницей, – добавил Эмброуз.

– Послушай-ка, – нахмурилась Конкордия, – надеюсь, ты не будешь испытывать чувства вины из-за такого пустяка, как лишение меня невинности? Если это так, то, будь уверен, ты напрасно переживаешь. Меня, во всяком случае, это не огорчает.

– Ты абсолютно в этом уверена?

– Конечно! – заверила его Конкордия. – Как бы там ни было, я получила неплохой опыт.

– Неплохой опыт… – эхом отозвался Эмброуз, которого это слово, похоже, смутило.

– Я бы даже сказала, что была… потрясена. – Подойдя к висевшему на стене зеркалу, Конкордия принялась поправлять волосы. – Конечно, юным девушкам следует хранить девственность, но, когда достигаешь определенного возраста, она начинает тяготить.

– Понятно, – кивнул Эмброуз.

Встретив его взгляд в зеркальном отражении, Конкордия не смогла сдержать усмешку.

– Так что успокойтесь, сэр, – промолвила она. – Время для этого было подходящее. И вы оказались подходящим мужчиной. Если бы этой ночью вы не проявили инициативы, я бы сама взялась за это, но, признаться, испытывала бы некоторую неловкость.

Эмброуз сзади подошел к Конкордии, положил руки ей на плечи и внимательно посмотрел на ее отражение.

– Как ты узнала, что я для тебя подходящий мужчина? – полюбопытствовал он.

Конкордия задумалась, не зная, в какие слова лучше облечь свои мысли. Не могла же она сказать ему о своей любви. Если она сделает это, его чувство вины станет еще сильнее.

– Я знала это, вот и все, – промолвила она, положив руку поверх его руки. – Ты мне с самого начала очень понравился.

Эмброуз крепче сжал ее плечи и наклонил голову, чтобы поцеловать Конкордию в ухо.

– И ты тоже сразу понравилась мне, – шепнул он перед этим.

– Правда? – восхищенно переспросила она.

Эмброуз удивил ее одной из своих редких улыбок, а затем выпустил из объятий и медленно направился к столу со спиртным.

– Только я все время повторял себе, что все дело лишь в том, что ты сидела на лошади передо мной… Вот так…

Конкордия медленно обернулась:

– Тогда ты испытывал… некоторое возбуждение, не так ли?

– Да уж, от тебя ничего не скроешь, – признался Эмброуз. – И я никогда не забуду того ощущения.

«Лучше прекратить этот разговор. – подумала Конкордия. – Женщина с независимыми взглядами не стала бы его продолжать.»

Плеснув бренди в два бокала, Уэллс поставил графин на место.

– Не стоит ли нам поднять тост за твой новый, просвещенный статус? За то, что ты получила потрясение и неплохой опыт?

– Ну конечно. – Она взяла у него бокал, испытывая чувство торжества.

Наконец-то она превратилась в женщину с опытом.

Эмброуз поднял свой бокал:

– За вас, Конкордия Глейд!

– И за вас, Эмброуз Уэллс! – Отпив глоток бренди, она опустила бокал и тут увидела валявшуюся на полу газету. – Кем бы вы ни были на самом деле.

Призраки вернулись в его глаза.

Подняв газету, Эмброуз долго смотрел на нее. Конкордия поняла: он читает статью о самоубийце.

– Кем он был? – спросила она.

– Моим отцом, – ответил он, не поднимая глаз.

– Ох, Эмброуз, я так этого боялась! – Приблизившись, она положила руку на его рукав. – Мне так жаль! Сколько лет тебе тогда было?

– Тринадцать. – Эмброуз сложил газету и аккуратно положил ее на стол.

– Боже мой! – Конкордия крепче сжала его руку. – Потерять отца в таком возрасте, да еще когда он умер такой ужасной смертью! Какой кошмар!

– Мой отец не совершал самоубийства. – Эмброуз сделал еще один глоток обжигающей жидкости. – Его убили.

Конкордия нахмурилась.

– Ты в этом уверен? – спросила она.

– Да. – Он отвернулся, высвободив свою руку. – Я был там, когда это случилось. И я был единственным, за исключением убийцы, кто знал правду.

– Эмброуз, ты должен рассказать мне, что тогда случилось!

Уэллс наградил ее каким-то странным, затуманенным взором.

– Это весьма неприятная история, – заметил он.

– Ничуть в этом не сомневаюсь, – пожала плечами Конкордия. – Но теперь, когда ты рассказал мне так много, я просто должна узнать остальное.

Эмброуз покрутил бокал между ладонями, явно увлекшись игрой света в хрустальных гранях. Она поняла, что он подбирает нужные слова, решает, что можно ей рассказать, а о чем лучше помалкивать.

– В тот вечер отец рано отправил меня наверх, – начал Уэллс. – И твердо велел мне не выходить из комнаты ни под каким предлогом. Он ожидал позднего гостя – человека, с которым имел деловые отношения.

– А твоя мать? – перебила его Конкордия. – Она где была?

– Моя мать умерла при родах, так что я ее никогда не видел, – объяснил Уэллс. – Отец так больше и не женился.

«Трагедия за трагедией.» – подумала Конкордия.

– Понятно, – сказала она.

– Отец весь день был очень расстроен и напряжен, – продолжал Эмброуз. – Я знал, что он переживает именно из-за того человека, который должен был его навестить, но даже предположить не мог, насколько опасен этот визит. Когда гость явился, я еще не спал. Услышав, что отец разговариваете ним, я встал с постели и вышел из комнаты. Там, в коридоре, притаившись в тени, я и слушал их приветствия. Затем они ушли в кабинет.

– А дальше?