Грешники и святые - Эмилия Остен

Вот этого я не знала, оглянувшись на Реми, я увидела, что он смотрит в спину Шарлотте горящими глазами. Не ведаю, знал ли он, но блистала в нем такая яркая, такая всепоглощающая ненависть, которая вряд ли уместна в церкви. Черная злость пылала в глазах виконта, смотревшего на сестру.

— Спустя какое-то время мне удалось бежать, я укрылась в монастыре и приняла постриг, не видя иного выхода. Брат оставил меня в покое. Однако долгие годы я не выпускала его из виду, опасаясь, что он причинит мне или кому-либо зло. Узнала слишком поздно, что он женился, и не успела познакомиться с его супругой — она вскоре умерла. Доверенный слуга рассказал, что погибла она от побоев мужа, однако кто бы поверил? Что я могла поделать? И я молилась, чтобы беда миновала других. Я думала, шевалье де Брагене сгинул на каторге.

— А он не сгинул, — сказал Реми.

Он отложил Библию, быстро расстегнул пуговицы сутаны, сбросил ее, оставшись в рубашке, бриджах и ботфортах. Поднял с пола лежавшую за алтарем шпагу, прицепил к поясу.

— У меня тоже есть причины, по которым я не могу скрепить этот брак, — произнес Реми почти весело, заложив руки за спину. — И самая первая из них — я не священник. Мое имя — Реми де Брагене, сын шевалье де Брагене из Шато-де-Вёв в Бургундии. Виконт де Мальмер отправил меня на каторгу. От горя, причиненного этим злодеянием, умер мой отец. Я невинен пред Господом и людьми, и Бог знает это, а люди узнают совсем скоро. Среди бумаг, хранимых виконтом, были доказательства его виновности перед государством, коль скоро в нечестивых деяниях, о которых говорим мы с сестрой Кристиной, его не слишком быстро удастся обвинить; теперь эти бумаги находятся в королевской канцелярии. Виконт де Мальмер вел дела с врагами Франции, в доказательство чего будут представлены письма и свидетельства. Здесь же ожидают сигнала королевские гвардейцы. Сегодня у вас свидание с ними, виконт, свидание и позор на вечные времена, и если не казнь, то ссылка.

Виконт был тревожно бледен, сжимал зубы так, что они скрипели, я слышала. Он сделал шаг назад, едва не наскочив на меня. Я увидела их, за колоннами: гвардейцы, человека четыре, но этого хватит. Так я полагала.

— Мари… — сказал мой отец в двух шагах от меня.

Я не слышала его, видела лишь, как шевелятся губы. Реми стоял у алтаря, свободный весь, торжествующий, он ни слова не сказал ни обо мне, ни о моей матери. Он мстил за нас обоих, оберегая мою семью от позора, оставляя моему отцу его спокойное сердце. В тот миг я любила Реми гораздо больше, чем Бога. Впрочем, это часть высшей любви и есть.

— Простите, Мальмер, — сказал Реми, — свадьба не состоится.

— Но и вам меня не получить, ублюдки, — сказал виконт сиплым от ярости голосом.

Он рванул меня к себе, свистнула сталь, прижалась холодом к моему горлу, я поняла, что он достал кинжал. Даже венчаться виконт явился с оружием, и некому было остановить его. Королевские гвардейцы, молодые парни, двинулись было вперед, но в нерешительности остановились. Шея моя покрылась мурашками.

— Мари! — выдохнул отец.

— Отпусти ее, — процедил Реми.

Краем глаза я видела его напряженное лицо.

— И не подумаю, — сказал виконт. — Иначе мне отсюда не уйти, сам понимаешь, Брагене. Так вот почему твое лицо мне не нравилось! Жаль, следовало тебя втихую прикончить. Впредь буду доверять своим инстинктам.

Он попятился, я знала, что рядом находится боковая дверь, видела ее мельком, туда-то виконт и шел.

— Ты не посмеешь ее тронуть, — сказал Реми.

— А если даже и посмеет, — сказала я, — это неважно. Правда ведь неважно, виконт?

Он озадачился. Мне же хотелось смеяться. Я не боялась его ни капли — ни его кинжала, ни его злости. После стольких лет ожидания страх испарился, словно утренняя роса. Лезвие холодило кожу, и только. Смерть стояла не за моей спиной — за его.

— Вот убьете вы меня, и что? Я вас не боюсь. Вы мразь, выродок; благородная девушка не должна знать таких слов, но это о вас — и я знаю. Давайте, пытайтесь бежать, все равно не сбежите. Остаток жизни проведете за решеткой или в сточной канаве. Вы больше не человек. Вы осужденный.

Рука его дрогнула, шее стало теплее, что-то побежало за вырез платья — наверное, струйка крови. Виконт двинулся к двери, таща меня за собой. Я видела, как поднимаются мужчины в зале. Видела мельком лицо отца. Хлопнула дверь, и нас обнял дождь.