Что, если мы поверим - Сара Шпринц

– Я опоздал? Извините, я думал, что должен к половине второго…

– Все верно, – подтвердил профессор Коннел.

Черт… Надо было всего лишь еще раз взглянуть на назначенное в этом дурацком письме время, а не нестись сломя голову. Но я расправила плечи и улыбнулась:

– Тогда это я, должно быть, ошиблась. Просто подожду снаружи.

Рука Скотта слегка коснулась моего локтя, когда я мимо него направилась к выходу.

– Мы могли бы оба присутствовать. – Он посмотрел сначала на меня, и мое сердце оборвалось, а потом на профессора Коннела: – Вы не против?

– Нисколько. Некоторые ваши сокурсники именно так и сделали.

– Ты правда не против?.. – начала было я, но Скотт взглядом заставил меня замолчать.

– Правда, – сказал он.

Я замешкалась на секунду, потом развернулась и придвинула еще один стул к столу.

Профессор Коннел откинулся на спинку стула. Выражение его лица было скорее нейтральным, но в глазах горел интерес, смешанный с задором. Я рылась в сумке в поисках блокнота, когда Скотт присел рядом со мной.

– Так, хорошо. С кого начнем?

– Мне все равно, – пробормотал Скотт.

– Ты первый, – предложила я и слегка прикусила нижнюю губу. – Как планировалось…

– Замечательно, – профессор Коннел хлопнул в ладоши и постучал по тачпаду своего ноутбука. – Мистер Плаймут, как вы сами себя оцениваете?

Скотт сосредоточенно рассматривал свои колени.

– Я думаю, есть еще к чему стремиться.

– Я тоже так думаю, – сказал профессор Коннел, и я слегка опешила от резкости его слов. – Вам явно трудно расслабиться, когда вы пишете.

Мне было неприятно это слышать. Зачем я здесь? Ведь меня это совершенно не касается…

– Признаться, я задавался вопросом, не связано ли это с тем, что вы совсем не стараетесь?

– Я стараюсь, – возразил Скотт.

Я заметила озорство, промелькнувшее на лице профессора Коннела. В этот момент до меня дошла его тактика. Он намеренно провоцировал Скотта.

– Вы уверены? А вот читателю, к сожалению, достается не так много от ваших стараний.

В этот момент Скотт поднял голову, а я затаила дыхание.

– Послушайте, я говорю вам это не потому, что мне нравится вас ругать. Я вижу потенциал в ваших текстах. Но мне жаль, что вы им не пользуетесь. Вы ведь можете, мистер Плаймут. Так что соберитесь наконец и дерзайте!

На лице Скотта заходили желваки.

– Но как?

– А вот это вы должны сами выяснить. Не притормаживайте себя. Не думайте о тех, для кого вы пишете. Кто будет читателем. Что хочу прочесть я. Вы стараетесь угодить всем. Но это вас ограничивает. Попробуйте отпустить ожидания и дать волю своему творчеству.

Скотт ничего не ответил, но напряженные плечи выдавали его состояние.

– Хотелось бы, чтобы в своем следующем тексте вы отбросили все запреты. И выложили всю правду, все, что причиняет боль. Чтобы вы не виляли и не искали обходных путей. И не сворачивайте, мистер Плаймут. Просто сделайте это. Вам нужно всего один раз перешагнуть этот барьер, и тогда вы поймете, о чем я говорю. Вы можете прислать мне текст на проверку, если вам нужен отзыв. В вашем последнем тексте я отметил абзацы, где мне хотелось бы от вас большего. Пишите больше от себя. Покажите, кто вы на самом деле.

Что я здесь делаю, что я здесь делаю, что я здесь делаю?!

– У вас есть еще вопросы? Или что-то, что вы хотели бы обсудить?

Скотт покачал головой:

– Нет… ничего. Я думаю, ничего.

– Вы можете написать мне или подойти после семинара.

– Спасибо. – Голос у Скотта был настолько растерянный, что мне стало не по себе.

– Вот и хорошо. Теперь перейдем к вам, мисс Маккензи.

Меня сразу бросило в жар. Я слышала, что профессор Коннел очень требователен и довольно откровенен в своей критике. Но именно этого я сейчас и хотела.

– Что я могу сказать, мисс Маккензи? – Профессор посмотрел на меня и закинул ногу на ногу. – Все, что я ранее перечислял, в ваших текстах есть. У вас острый слог, который там где нужно становится нежным и плавным. Ваши тексты ни с чьими не спутать, и это именно то, чего я так жду от своих студентов. Положите передо мной пять разных текстов, и я с точностью определю ваш. И поверьте, это самая лучшая похвала, на которую я способен.

Мои щеки пылали.

– Спасибо, – только и смогла я выдавить, надеясь, что Скотт всего этого не слышал. Как, должно быть, обидно проглотить сначала сокрушительную критику в свой адрес, а потом услышать, что до небес восхваляют другого. Очень неудобно получилось.

– Вы значительно продвинулись в технике «Показывай, а не рассказывай». Я вижу, что вы серьезно относитесь к заданиям и ставите себе высокую планку. Но все же скажу и вам: растворяйтесь еще больше – и ваши тексты будут вам благодарны. Не останавливайте себя. У вас есть чувство меры.

Я сглотнула ком в горле, и профессор Коннел остановился, он, кажется, понял, что я собираюсь что-то сказать.

– Да?

– Я просто иногда боюсь перегнуть палку, – начала я, глядя на узел его галстука.

– В каком смысле?

– Что этого может быть слишком много. В моих текстах. – Я помедлила, потом встретилась глазами с профессором, он пристально смотрел на меня. – Я знаю, что у меня есть талант, но проблема не в этом… Иногда мне кажется, что я не могу это контролировать. Это рвется из меня, и я просто пишу и не замечаю, что можно было короче…

– Кто бы вам это ни говорил, забудьте. Не обращайте внимания.

Кто бы вам это ни говорил…

Это была Джен, после того как я отправила ей новую главу «Притворяясь». Тебе не кажется, что это слишком? – Что именно, Джен? – Ну, не знаю… Ладно, забудь. На самом деле, хорошо вышло.

Я вздрогнула, когда профессор Коннел продолжил:

– В сочинительстве нет никакого «слишком». Ответьте мне на один вопрос, мисс Маккензи. Вам хотелось бы, чтобы читатели запомнили то, о чем вы пишете?

Что за вопрос… Конечно хочу!

– Да.

– А какие тексты других авторов запоминаются вам больше всего? Я уверен, вы много прочитали за свою жизнь. И невозможно ведь запомнить их все. Подумайте, какие из них остались в вашей памяти.

– Те, которые причинили боль, – тихо ответила я, а профессор удовлетворенно кивнул:

– Вот видите! – Он засмеялся. – Так вот пишите и делайте людям больно. В литературе и в музыке вы можете делать это безнаказанно.

Я невольно улыбнулась.

– Я советую это вам обоим. Сейчас у вас есть такая возможность. Пробуйте, не сдерживайте себя. И