Сколько стоит любовь? - Стефани Лоуренс

– Однако подмены в Ньюмаркете могут иметь побочный эффект, – подхватил Диллон. – Всякое мошенничество здесь, в самом сердце скаковой индустрии, привлекает всеобщее внимание, и скоро начнется настоящий бунт. Подмена Смерча, а затем и Фурии – слишком опасное предприятие, особенно если речь идет о главных скачках сезона. Сумма ставок будет невероятной. Ни общество, ни игроки не потерпят никаких афер.

– Но прошу не забывать, – напомнил Барнаби, – что, хотя весь гнев обрушится на тебя и комитет, у нас по-прежнему нет средств остановить мистера Икс, особенно если он будет продолжать менять конюшни и ипподромы.

Диллон мрачно кивнул:

– Одно дело – знать о них, и совсем другое – положить им конец.

– Если только вы не знаете о подмене до того, как она состоялась, – возразил Рас. – И это возвращает нас к Фурии.

Барнаби, поразмыслив, покачал головой:

– Даже в этом случае… Диллон поморщился.

– Ну, запретим мы Фурии бежать, тогда все игроки переключатся на фаворита и разорят остальных. Выигрыши и проигрыши случаются всегда, просто на этот раз суммы будут не так велики. И хотя мистер Икс не получит давно ожидаемой награды, все равно потеряет не слишком много: такие деньги он может себе позволить. Но это его не остановит. В следующий раз он просто использует Абердина, а если мы обличим последнего, затаится на некоторое время.

– Или втянет очередного владельца конюшни, о котором мы пока ничего не знаем, – вздохнула Прис. – Значит, пока что у нас нет ясного плана действий?

Мужчины дружно покачали головами.

– В жизни не встречал столь сложного, запутанного преступления, – взорвался Барнаби. – Помимо мистера Икс, в деле замешаны другие люди, и каждый заслуживает наказания. Даже если мы сумеем остановить очередную аферу, главного вдохновителя это не затронет.

– Настоящий паук в центре паутины, – процедил Диллон, постукивая пальцами по столу. – Мы можем разорвать кое-какие связи, даже уничтожить часть паутины, но паук останется цел. Как только мы отступим, он выползет из укрытия, восстановит паутину, создаст новые связи и будет продолжать заманивать, ловить и пожирать добычу.

Все растерянно молчали.

– Каков наш минимум? – спросил наконец Барнаби. – И чего мы добьемся, обличив Кромарти?

Диллон многозначительно взглянул на него. Барнаби разразился смехом.

– Ты уже думал об этом, верно?

Диллон улыбнулся в ответ, но тут же стал серьезным.

– Единственный способ доказать, что произошло преступление, – обличить подмену непосредственно перед скачками. Но если Харкнесса убедили любой ценой защищать Кромарти, он поклянется, что тот ничего не знал. Харкнесс и Кром отправятся в тюрьму, а Кромарти выйдет сухим из воды и отделается нотацией за то, что не обращал должного внимания на происходящее в его конюшне.

– И это все? – ахнула Прис. – И никому ничего не будет?

– Проигранные ставки – это такая малость по сравнению с тюрьмой! – кивнул Диллон. – А свидетельства других преступлений у нас нет.

– Вряд ли Кромарти соизволит назвать нам имена соучастников. – Расстроенный, Рас осушил бокал.

– Тем более если он знает, что случилось с Кольером, – усмехнулся Диллон. – Не вижу никаких шансов узнать что-то о мистере Икс, даже если мы предупредим подмену Фурии.

– Должен же быть способ! – в отчаянии воскликнул Барнаби.

– Нужно любыми путями найти паука, – заключил Диллон.

До октябрьских скачек, в которых Кромарти собирался подменить Фурию, оставалось четыре дня. Так и не решив, что делать, они договорились собраться на следующий день.

Позже Диллон вместе с Барнаби и Расом стоял на крыльце, провожая экипаж с дамами. А когда на небо выплыла луна, он поскакал в летний домик у озера по тихим безлюдным полям.

Они и в этот раз не сговаривались, даже не обменялись взглядами, но Прис уже ждала, сидя на диване. С таинственной женственной улыбкой она взяла его за руку и привлекла к себе, даря чудо, волшебство, которые он обрел в ее объятиях вместе с буйством и волнением неукротимой скачки, блаженством и экстазом, охватившими его душу.

Исцелившими его. Спаявшими две половинки столь различного «я» и сделавшими его единым целым.

Распростершись на диване, обнимая обнаженную Прис, он смотрел в темноту и думал об этом поразительном слиянии. Но она пошевелилась, повернула голову, чтобы посмотреть на озеро, и пробормотала:

– Должен найтись способ.

Еще по дороге к летнему домику его осенила идея, неожиданная, поразительная, хотя он не был уверен в ее правильности.

Глядя в потолок, он поднял руку и стал теребить шелковистый черный локон.

– Я всегда считал, что мой давний позор, превративший меня в ярого защитника спорта королей, был язвительной шуткой судьбы, посмеявшейся над бедным дурачком. Но теперь я гадаю, уж не имела ли судьба некоей более высокой цели.

– Потому что скачкам грозит серьезная опасность? – помолчав, спросила она. – И теперь благодаря своему прошлому ты лучше других понимаешь эту опасность?

– Отчасти. Но я думал о своем характере, причинившем мне столько неприятностей. Я – не мой отец. Его никак не назовешь буйным и неукротимым. Однако если бы со мной не случилось беды, если бы я не был опозорен и не захотел покаяться и загладить содеянное, кто знает, последовал бы я по его стопам?

– То есть стал бы тем, кто обязан решить сейчас эту проблему.

– Или задался вопросом, способен ли человек, подобный мне, решить эту проблему, – в тон ей ответил Диллон.

Она подняла голову, встретила его взгляд, оперлась подбородком ему на грудь и лукаво прищурилась:

– Ты что-то придумал.

Пораженный ее проницательностью, он пожалел, что в домике недостаточно света и он не может увидеть цвет ее глаз.

– Я сам ни в чем не уверен.

– Необходимо любой ценой остановить Кромарти, Харкнесса и Крома и засадить за решетку.

Там они больше не будут угрозой для Прис, Раса и их семьи. Он лучше других знал, насколько беспринципны обитатели преступного мира и как жестоко они могут мстить своим жертвам.

– Это минимум того, что мы обязаны сделать.

Он и Деймон хорошо поняли смысл предупреждения Вейна: всячески оберегать семьи, заботиться, чтобы их действия не ударили по тем, кто находится под их защитой.

– Ты прав… но ведь это только половина успеха, – заметила Прис.

– Зато Рас будет в безопасности, – пояснил он.

– Хотя я первая порадуюсь его избавлению, все же это не конец, – возразила она. – Зная, какое зло творится на скачках, мы ничего не сделали, чтобы бороться с этим. Вряд ли Барнаби просто пожмет плечами и забудет обо всем. Он уже скрипит зубами от злости. А ты… тебе покоя не будет, пока негодяев не накажут. Я права? Ведь в этом твое призвание, верно?