Изумруды пророка - Жюльетта Бенцони

В эту минуту дверь зала распахнулась, впуская странную процессию: попа в черной рясе и золотой епитрахили, с кадилом в руке, и трех мальчиков, похоже, исполнявших роль певчих. Ни на кого не глядя, священник обошел зал, размахивая кадилом и нараспев приговаривая что-то непонятное, прошел в кухню, где старуха, опустившись на колени, поцеловала ему руку, оттуда — в другой зал, который помещался за кухней, потом вернулся обратно, ласково улыбнулся троим присутствующим, безотчетно вставшим при его появлении, еще немного помахал кадилом и, наконец направился к двери. У порога Отто тоже поцеловал ему руку, и оба вышли. Слышно было, как заскрипели ступеньки под ногами священника и его свиты… В зале сильно пахло ладаном, и Хилари расчихалась.

— Что это еще за дурацкая комедия? — очень недовольная, воскликнула она.

Но ответ она получила несколько позже — от Шаффнера, и довольно нелюбезный: трактирщик явно давал ей понять, что ему не по вкусу ее возмущение.

— Надо же время от времени освящать дома… Это местный обычай, и мы его придерживаемся!

Но Альдо с Адальбером только переглянулись: они догадались, что хозяин гостиницы счел нужным позвать священнослужителя перед тем, как отпустить постояльцев в рискованную экспедицию… И когда, часом позже, они отъезжали от крыльца в надежной повозке, запряженной двумя могучими конями, которых он для них где-то разыскал, Шаффнер еще долго стоял на пороге и смотрел им вслед. Обернувшись, Альдо увидел, что трактирщик осенил их размашистым крестным знамением, затем перекрестился сам.

— Он-то уже не надеется увидеть нас живыми! — шепнул Морозини сидевшему рядом Адальберу.

Хилари, закутанная в меха и укрытая двумя одеялами, устроилась рядом с возчиком под козырьком, который должен был защищать пассажиров от дождя и снега. Но сейчас погода вроде бы исправилась, немного потеплело и первый недавно выпавший снег начинал таять под лучами бледного зимнего солнца, выглядывавшего из-за черных елей… Повозка поднималась вдоль берега реки, и перед путешественниками разворачивался великолепный пейзаж: фоном для него служили суровые и величественные Карпаты, в сторону которых они и направились. Последнюю часть пути им предстояло проделать пешком: возчик заранее предупредил их об этом:

— Я подожду вас на постоялом дворе в деревушке, оттуда до замка всего каких-то два километра…

— Вы что же, не довезете нас до места? — возмутился Адальбер, мысленно пообещав себе при этом сказать на этот счет по возвращении несколько теплых слов трактирщику. — Но ведь с нами дама!

— Она может остаться со мной, если пожелает. Впрочем, для нее так было бы куда лучше…

— Да почему же?

В ту же минуту из чащи леса до них донесся далекий вой, который тем не менее ни с чем нельзя было спутать.

— Слышите? — спросил возчик. — Волки! Я не хочу рисковать ни своими конями, ни собственной шкурой…

Все было решено, сбить его с этого было невозможно, оставалось лишь объяснить положение Хилари: очевидно, что возчик всерьез перепуган. Его испуг заставлял предположить, что в конце пути их подстерегает опасность куда более реальная, чем обещают местные поверья. Мисс Доусон стала расспрашивать, что это за таинственная женщина, к которой они едут. Адальбер рассказал ей все, что знал, то есть очень немногое, и закончил свой рассказ словами:

— Одно мы знаем точно: она ненавидит всех прочих женщин, и естественный вывод из этого тот, что вы спокойно дождетесь нас на постоялом дворе…

Он вложил в свой ответ всю твердость, на какую только был способен, но девушка рассмеялась ему в лицо, а потом обиженно заявила:

— Когда же вы наконец расстанетесь с мыслью отделаться от меня? Что мне здесь делать с этим мужланом и кучкой грязных крестьян? Кроме них, здесь никого нет. Может, мне с ними поиграть в кости, заливая в себя этот мерзкий алкоголь, каким у нас побрезговал бы и портовый грузчик?

Альдо подумал, что вчера этот напиток вовсе не казался ей таким уж отвратительным, но решил не вмешиваться в то, что все сильнее напоминало семейную сцену. Впрочем, Хилари продолжала свою обличительную речь:

— И знайте, что англичанка из хорошей семьи не боится никаких врагов, ни реальных, ни воображаемых!

— Так оставайтесь здесь! — вполне логично заметил князь.

Она бросила на него возмущенный взгляд.

— Вот этого я как раз и не сделаю! Единственная вещь, которой я… которая была бы мне неприятна, это остаться покинутой здесь, среди туземцев, говорящих на непонятном языке и больше похожих на медведей, чем на людей, пока вы там спокойненько дадите себя поубивать! Пойдем вместе! Ну, вы идете?

И, выпрыгнув из повозки прямо в грязь, что, похоже, нимало ее не озаботило, она решительно двинулась по еще не тронутой дороге — на ней не было никаких следов. Альдо и Адальберу оставалось лишь последовать за девушкой.

— Я буду ждать вас до завтрашнего вечера, но не дольше! — крикнул им вслед возчик. — У меня работы хватает!

И вошел на постоялый двор.

— Не слишком торжественная надгробная речь! — заметил Морозини, пожав плечами и поглубже натягивая на голову каскетку.

Дорога была разбитой, и продвигаться вперед оказалось нелегко, но стоявший по обеим ее сторонам лес был великолепен. Его голубые дали были озарены отсветами снега, и только легкий бег косули временами нарушал эту застывшую красоту. Хилари вела себя достойно, от мужчин не отставала. Как и положено организованной и привыкшей к путешествиям англичанке, она всегда возила с собой одежду, в точности соответствовавшую климату и ситуации. Вот и теперь ее ноги были защищены от холода и непогоды высокими шнурованными ботинками, а все прочие части тела укрывались под твидовой юбкой, пестрым свитером и шубой на бобровом меху, крытой толстым коричневым сукном.

По мере того как путешественники приближались к замку, дорога все круче забирала вверх, и внезапно деревья расступились, открыв взгляду высокие каменные стены средневековой ограды. Стены были пробиты редкими бойницами, виднелся и стрельчатый портал с изглоданными временем скульптурами и с воротами, висевшими на огромных ржавых петлях. В воротах было маленькое окошко. Зимнее безмолвие ощущалось здесь явственнее, чем где-либо еще.

— Ну и что нам теперь делать, чтобы нас впустили? — проворчал Адальбер, которому это место было явно не по душе. — В рог трубить, что ли?

— Если он у тебя при себе, можно, конечно, попробовать, но вообще-то здесь есть цепь, и она, должно быть, соединена с колоколом…

— Все до того проржавело, что боюсь, как бы цепь не оборвалась, если за нее потянуть…

Хилари положила конец этим рассуждениям, ухватившись за цепь и энергично дернув. По ту сторону стены загудел колокол, судя по звуку — довольно большой, потом бешено залаяли собаки. Хилари нетерпеливо дернула за цепь во второй раз, и тогда над краем стены показался на редкость неприветливый персонаж, исполин в кожаной одежде, в волчьей шапке, такой же косматой, как усы и борода, которой он зарос до самых глаз. На поясе у него висели топор и нож с широким лезвием, за плечом — охотничье ружье. Он хрипло прокричал нечто, означавшее, должно быть, «что вам угодно? ».