Сделка с джинном - Анна Сергеевна Платунова

– Полчаса ничего не решит.

Мы расположились за столиком у окна, выходившего на улицу. Вдоль дороги прогуливались нарядно одетые горожане – не торопились, ведь сегодня выходной. Радовались теплому денечку.

Яр поставил передо мной блюдо с крошечными пирожными – маленькими, на один укус. Каких только не было: корзиночки, эклеры, тарталетки.

– Я лопну! – запротестовала я.

– Я помогу.

Мой джинн отправил в рот сразу два. Я с возмущенным воплем придвинула к себе тарелку.

– Стой! Как буду лопаться – я тебе скажу!

Яр рассмеялся.

– Я шучу. Я обойдусь.

Он откинулся на спинку стула и, жмурясь от света, с интересом начал разглядывать улицу, противоположный дом, где на балконе цвели бальзамины, мальчишку лет пяти, который тащил за собой железный прутик, будто специально вознамерившись произвести как можно больше шума.

А я смотрела на Яра. С каждым днем в нем все больше просыпалось желание жить. У человека, который хочет лишь забвения, не может быть той жажды в глазах, с какой он изучает новый для него мир.

Что он раньше видел, когда его вызывали из браслета? Краешек жизни. Как сад за окном моей спальни в день моего рождения. Он радовался даже золотистой соломинке, найденной на полу вонючей тюремной камеры.

Вот только рабство для него хуже смерти. Он выбирает забвение.

А я… Даже думать не хочу об исполнении этой части договора! И не стану, пока мы не соберем все артефакты.

– Яр, – тихо окликнула я его. – Расскажи толком, как джинну исполнить собственное желание? Из объяснений Хафиза я не все поняла.

Куда подевалась моя смелость? Ночью я не смущалась страстных поцелуев, а сейчас не знала, куда деть взгляд. Принялась выстраивать пирожные по краю тарелки, лишь бы не смотреть на Яра.

*** 50 ***

Яр оторвался от созерцания улицы и подался вперед.

– Ты о том подслушанном разговоре? Будто бы невинность юной девушки может подарить джинну исполнение его желания? – спросил он, не щадя мою скромность. – Никто не знает, так ли это на самом деле: пока ни у кого не было возможности проверить.

– Но Хафиз сказал…

Яр потянулся взять меня за руку, вспомнил, что не может сделать этого при свете дня, и примостил ладонь рядом с моими беспокойными пальцами, перепачканными в креме. Я сама подсунула их под его теплую ладонь. Джинн погладил меня, будто котенка по шерстке, и я замерла, разомлев от ласки.

– Хафиз мечтает покинуть кувшин и снова сделаться живым человеком. Вряд ли это возможно, он выдает желаемое за действительное, я никогда в это не верил. Такие легенды рождаются сами собой, чтобы не так страшно было умирать. Эта появилась, когда захватчики придумали способ превращать нас в рабов. Я тогда был еще свободен… Ну что же ты не ешь пирожные, Ви? – прервался он. – И чай остывает.

Я торопливо надкусила эклер и кивнула Яру, мол, продолжай.

– Говорят, самый первый из нас, великий Ваис Данияр, умирая, потратил часть магии, чтобы оставить остальным надежду. Но Хафиз запамятовал или никогда не знал о самом важном условии. Юная девушка должна любить джинна. Любить по-настоящему, самоотверженно, сильно, тогда это чувство разобьет любые оковы. А потерянная невинность – всего лишь маленькая добровольная жертва. Кровь всегда обладала магическими свойствами.

Я как раз делала глоток чая и подавилась на этих словах, закашлялась. Я была сконфужена донельзя, но Яра смутить было совсем не просто.

– Что такое, котенок? Тебя пугает кровь? – Он наклонился ниже, к самому моему виску, защекотал теплым дыханием. – Вот видишь. Ты не готова.

– Готова, – прошептала я.

Яр грустно улыбнулся и потянул за рыжую пружинку локона.

– Я не возьму. Я говорил, но повторю еще раз.

– Ты ведь можешь стать свободным! Ты, Хафиз, Латифа. Только пожелай!

– Нет, Ви. Если даже это правда и Ваис Данияр на самом деле сумел оставить нам выход… Ты меня не любишь, Вивиана.

– Я…

«Люблю!» – хотела сказать я и не смогла. Я страстно желала Яра, но любила ли?..

– Вот видишь, – повторил Яр.

В его темных глазах, в самой глубине, мелькнула и растворилась печаль. Он быстро справился с собой, стащил еще одно пирожное и отодвинулся, размял плечи. Подлил мне из медного чайника горячего напитка.

– Выпей горячего, Ви. Ты вся дрожишь.

***

На западной окраине развернулась осенняя ярмарка. Крики зазывал у шатров бродячих артистов тонули в многоголосом хоре толпы, пришедшей поглазеть на иноземные диковинки, послушать рассказы купцов о дальних странах, поторговаться с лавочниками.

– Я никогда не бывала на ярмарке, – призналась я. – Родители запрещали, считали, что детям там делать нечего. Патрик их, конечно, не слушал и, когда мы осенью приезжали в столицу, сбегал посмотреть на артистов. Приносил мне яблоки в карамели… Что если мы зайдем в лекарскую лавку, а на обратном пути заглянем сюда?

Тут же сделалось совестно.

– Хотя нет. Какая ярмарка! О чем я только думаю…

– Заглянем, – сказал Яр. – Почему нет? Все равно по дороге.

Удача наконец повернулась к нам лицом, и в ближайшей аптекарской лавке обнаружился небольшой запас сонноцвета. Яр расплатился камешками, подобранными по дороге.

– Мы воры, – вздохнула я, когда мы вышли за порог. – Это ужасно… Сейчас особенно стыдно, ведь хозяин, бедолага, из сил выбивается, чтобы держать дело на плаву. Ты видел, как он обрадовался, когда мы купили дорогое средство?

Зачем я это говорю Яру? Он только счастлив насолить потомкам лжецов.

– Не переживай, Ви, – ответил джинн. – Мы заплатили не только камнями: я зачаровал лавку, в ближайший месяц от посетителей отбоя не будет.

– Правда? – обрадовалась я.

– Нет, конечно. Коварная ложь. Джинн я или кто? – сварливо проворчал Яр – сам, видно, удивлялся, как это его угораздило проявить заботу о лавочнике.

Выполнив главное поручение, мы влились в толкучку осенней ярмарки. Чего здесь только не было! На деревянных столах – россыпи фруктов и овощей, слегка помятых, но зато и отдавали их за гроши. Прилавки с недорогими украшениями, платками и поясами. Торговали и пряниками, и медом, и мукой, и зерном. Шапками и шалями. В дальнем конце, у спуска к тракту, устроен был закуток, где мычали коровы, блеяли овцы и мекали козы. В воздухе висел острый запах жареного мяса, картошки и жженного сахара – разогнать ароматы не под силу даже ветру. Всюду шныряли вездесущие мальчишки, предлагая купить у них за монетку яблоко и грушу – или же просто так дать медяшку, если не жалко. У крытых шатров плясали акробаты в обтягивающих ярких трико – как им только не холодно! Факиры выпускали