Нарушенная клятва - Софи Ларк

Я перегибаю ее через скамью и раздвигаю ее ноги своими ступнями. Схватив со стены моток веревки, я связываю ее руки перед собой и прикрепляю их к скамье. Затем я связываю ее лодыжки, по одной, чтобы они оставались раздвинутыми.

Я практически слышу, как учащается ее сердцебиение. Она ерзает в веревках, боясь быть скованной, желая сопротивляться мне. Но я знаю, что ей тоже любопытно, интересно, что произойдет, если хоть раз в жизни она откажется от контроля.

Когда я крепко связал ее, я отступил назад, чтобы полюбоваться видом. Она скорчилась на скамейке, совершенно беспомощная. Ее ярко-рыжие волосы свисают вниз вокруг лица, наполовину ослепляя ее. Ее голые груди прижаты к дереву, лодыжки связаны на расстоянии около двух футов друг от друга.

Я подхожу к ней сзади и задираю юбку, так что остатки платья лежат вокруг ее талии. Это открывает две кремово-белые ягодицы, круглые, полные и сочные в бледно-золотистом свете.

На ней кружевные стринги. Единственное, что ее сейчас прикрывает.

Я беру с верстака ножницы, их лезвия сверкают на свету. Я открываю и закрываю их один раз, чтобы Риона могла слышать их злобный звук.

Затем я приставляю лезвие к нежной коже ее бедра и просовываю его под пояс стрингов. Одним резким щелчком я срезаю ее трусики. Я делаю то же самое с другой стороны, отрывая лоскутки ткани, чтобы обнажить гладкие розовые губки ее киски и маленькое морщинистое отверстие ее попки.

Теперь она полностью уязвима. Я вижу, как дрожат ее ноги. Между губами ее киски блестит влага. Мой рот наполняется влагой.

Но время для этого еще не пришло.

Вместо этого я возвращаюсь к стене и беру свежеприготовленную розгу. Она чуть длиннее моего предплечья, сделана из свежей черной кожи. Рукоятка оплетена жесткой тесьмой, с небольшой кожаной петлей на головке. Я ударяю этой петлей по ладони, издавая резкий треск. Риона вздрагивает, пытается оглянуться на меня, но остается на месте.

Я провожу плетью по бокам ее обнаженной груди. Она вздрагивает от этого прикосновения, и ее соски снова твердеют.

Затем я провожу плетью по ее позвоночнику. Я любуюсь ее узкой талией, переходящей в красивую попку в форме сердца. Я провожу плетью по левой ягодице, по бедру, затем нежно дразню маленькой кожаной петлей по ее голой киске и по всей длине задницы, заставляя ее громко стонать.

Я кладу свободную руку на ее спину.

— Если ты будешь делать то, что я говорю, я вознагражу тебя, — говорю я ей. — Если ты не подчинишься, я тебя накажу.

Я чувствую, как напрягается ее спина, так как она восстает против идеи награды и наказания. Но любопытство и возбуждение заставляют ее молчать.

— Чтобы было понятно, вот на что похоже наказание, — говорю я.

Я взмахиваю в воздухе плетью, сильно ударяя ее по заднице.

Риона вскрикивает, пытаясь вырваться, но она крепко привязана к скамье.

От удара остается длинный розовый рубец на белоснежной попке. Ее кожа необычайно нежная. Вид этой отметины заставляет мой член пульсировать от вожделения.

Я хлещу ее еще раз, с другой стороны. Она вздрагивает, но на этот раз ей удается сдержать крик.

Я даю ей еще один шлепок, и на этот раз она почти не подпрыгивает.

Она не может остановить себя, пытаясь сохранить контроль над своими реакциями.

Это нормально, посмотрим, как долго это продлится.

— Это было наказание, — говорю я. — Это награда…

Я массирую рукой ее покрасневшую ягодицу, мягко успокаивая жжение. Риона расслабляется и тихо выдыхает, не в силах сопротивляться моим прикосновениям.

Я протягиваю руку между ее бедер и касаюсь ее киски, проводя пальцами по мягким губкам. Я чувствую ее набухший клитор, выступающий между губами. Я провожу по нему большим пальцем, заставляя ее вздрогнуть.

Мои пальцы скользят по ее влаге. Я массирую ее киску, просовывая пальцы между ее складок, но пока не проникая в нее. Просто дразню ее клитор, позволяя большому пальцу скользить по нему снова и снова, пока не чувствую, что она пытается прижаться к моей руке, насколько это возможно, пока она связана веревками. Ее дыхание учащается, и я могу сказать, что она уже на грани кульминации, от чистого возбуждения.

Поэтому я отдергиваю руку.

Риона стонет от разочарования.

— Еще нет, — говорю я. — Ты еще не заслужила этого.

Я подхожу к передней части скамьи. Я встаю прямо перед Рионой и расстегиваю джинсы. Я достаю свой член, тяжелый и пульсирующий, с которого уже капает сперма.

Я беру член за основание и протягиваю его ей.

— Соси, — приказываю я.

На мгновение Риона сжимает губы, раздумывая о неповиновении. Но она жаждет награды. Поэтому она открывает рот и позволяет мне ввести член.

Ее руки связаны, и она неподвижно лежит на скамье. Все, что она может сделать, это расслабить челюсти и позволить мне вводить и выводить член из ее рта. Я чувствую, как ее язык скользит по нижней стороне моего члена, от основания до самой головки.

Сначала я вхожу неглубоко, затем глубже, так как мой член смазывается ее слюной. Вскоре я опускаюсь в ее горло, заставляя ее задыхаться.

Это невероятное доминирование, использовать ее рот таким образом. Это не имело бы никакого значения, если бы это была какая-то случайная девушка, но Риона — королева. Как будто я захватил Клеопатру в качестве военного трофея. Я чувствую себя гребаным императором.

Я вхожу и выхожу из ее рта, мой член такой набухший и горячий, что кажется, будто я могу расколоть собственную кожу. Сперма кипит в моих яйцах, умоляя выпустить ее.

Но еще нет. Я едва успел начать.

Вместо этого я вытаскиваю его изо рта со словами:

— Хорошая работа, малышка.

— Я не твоя малышка! — яростно говорит Риона.

— Нет?

Я обхожу ее, снова беру в руки плеть и сильно бью по ее заднице. Риона не может остановиться от крика.

— Ой! — кричит она.

Я хлещу ее снова, по тому же месту.

— Черт! — кричит она, корчась и извиваясь.

ХЛОП!

ХЛОП!

ХЛОП!

Я хлещу ее безжалостно, пока все ее ягодицы не становятся ярко-розовыми.

Затем я бросаю плеть и ввожу в нее свои пальцы. Она задыхается, и ее теплая, влажная киска дергается. Теперь она извивается по совершенно другой причине.

— О, Боже, — стонет она.

Я поглаживаю ее клитор и ввожу в нее пальцы в постоянном ритме. Я чувствую, как она бьется о мою руку, ее бедра дрожат, а киска сжимается вокруг моих пальцев.

— Только хорошие девочки кончают, — говорю я ей низким голосом.

Она стонет