Сделай это со мной снова - Янка Рам

Перекидываю задумчиво браслет через пальцы, как четки.

— Чтож ты такой жадный, Сохарев?

Назар взводит ствол, подставляя его к виску ювелира.

— Краткость — сестра таланта. Быстро… Всю схемы, кто в доле?

Тихий шум в ювелирной умолкают. Пусть видят. Это протрезвляет.

Сохарев, обливаясь потом, лепечет что-то невнятное.

— Что?! Не слышу. Громче.

— На лечение племянницы… Я все верну, клянусь!

— Бриллианты — конечно вернешь. Каков план по компенсации репутационных потерь? Костя, ты посчитал? — оборачиваюсь, встречаясь взглядом с застывшей от ужаса Мией в униформе.

— Не менее двухсот миллионов, думаю.

— Это четыреста твоих почек, мужик, — ухмыляется, Назар. — Есть у тебя четыреста почек?

А я продолжаю смотреть в глаза Мие.

— Хан… — беззвучно. — Не надо.

— А как надо? — дёргаю бровью.

— Племяннице… тяжёлая онкология… — трясется голос Сохарева. — Сильные боли. Нужна операция с пересадкой.

На глаза Мии наворачиваются слёзы.

Да, боже! Пиздит же, как дышит. Меценаты все, куда деваться!!

— И сколько ты перевел племяннице?

— Все, что было.

— Телефон! — требую у него я. — Разблокируй.

Отдаю Мие.

— Ищи. Звони, Мия. Выясняй…

Мия вдыхает поглубже несколько раз, пытаясь успокоиться перед разговором.

— Как зовут племянницу? — уточняет она. — Или маму?

— Света… — понуро.

— Добрый день! Я звоню из фонда… эм… Алихана Арманова!

Нет, ну я в восхищении от этой женщины! — закатываю глаза. Уже фонд открыла.

— Мы хотели бы уточнить, как состояние Светочки. И какая сумма поступила на лечение от вашего брата. Мистер Арманов хотел бы ее увеличить за счёт фонда.

Губы мои дёргаются в улыбке. Лиса…

— Сколько?! А… Понятно. Мхм… А куда переводить? Ясно. Спасибо за информацию.

Опустив взгляд, крутит в руках телефон.

— Ну. Удиви меня.

— Сто тысяч он перевел… Сбор идёт на два миллиона.

— Увы. Не удивила. А украла эта мразь почти сорок.

— Я не успел продать! Но…

— Хан, — перебивает его Мия. — Пусть переведет… Пожалуйста. То, что есть на счетах.

Передаю ему телефон.

— Открывай, переводи все, что есть. Заглядываю в экран. Вот и почти закрыли сбор… Реально фонд Арманова. А так бы мы, конечно, их забрали сейчас в счет компенсации.

Пока он переводит, Мия, не поднимая взгляда, уходит в соседнюю стеклянную ячейку.

Не заметил ее в форме.

Пока Назар дожимает Сохарева, я наблюдаю за ней.

Руки трясутся…

Откладывает все в сторону. И ложится лбом на стол.

— Давай дальше без меня и свидетелей.

Сохарева уводят. Я захожу к Мие.

— Над чем работаешь?

— Дарович попросил корону из золота для белых фигур… — тихо. — А у меня нет оборудования для золота. Я с ним не работала.

— Получается?

— Пока нет… — дрожит голос.

— Показывай.

Разбираюсь в ее чертежах.

— Крапаны толще, — начинаю перерисовывать. — Загиб больше. Или потеряется камень. Здесь можно тоньше, здесь уже нет. Покажи…

Забираю из рук крошечную корону.

— Неплохо. Фрезы возьми другие.

Сажусь позади, сжимая ее трясущиеся руки.

Комментирую тонкости, которые она не учла.

— Нарасти толщину… здесь убери.

Двигаю инструментом, зажатым в ее пальцах.

— И не переживай… Никто его не будет убивать.

— Ты опять меня обманываешь.

— Нет. Заберём своё и посадим. Это шоу скорее для того, чтобы не рисковали другие. Будем считать, я о них так забочусь. Соблазн велик. Почек всего две. Да и высококлассные ювелиры на дороге не валяются.

Мы зависаем над работой. Ее рука расслабляется. Отлично получается.

— Ребра оплавь и отполируй до инкрустации.

Встаю.

Останавливаюсь на мгновение в дверях, снова наблюдая за ней. Внутри подрагивает болючими судорогами.

Открываю рот, чтобы предложить хоть что-то ей. Не знаю что. Просто какая-то внутренняя потребность что-то ей дать ещё. Но ничего не возьмет. Вот помощь приняла, и меня уже прёт.

— Кофе хочешь?

Поднимает глаза. Переводит взгляд на памятку, на которой чуть ли не первым пунктом, что никакой еды и посторонних предметов за рабочим местом. Работа только в униформе.

Я в курсе, да.

— В моем кабинете.

— Нет, спасибо, — прикусывает губу.

Киваю, заставляя себя выйти.

— Хан…

Оборачиваюсь.

— Спасибо, — не моргая смотрит мне в глаза.

Ещё раз киваю.

Разломанный мотор под ребрами ноет. С каждым шагом от неё, ощущение ломки нарастает. Нахуй бы такие негуманные аттракционы. Но слезть не получается. И если честно — не хочу. Летим дальше…

Глава 50 — Больно

Закутавшись в одеяло с головой как в платок, я лежу на боку, говорю на громкой с отцом.

— Ну и что там твой Хан? — c едва сдерживаемым скептицизмом.

— Мм… Все нормально, — увиливаю от ответа.

Не могу рассказать о происходящем отцу. Он воспримет совсем не так, как есть на самом деле.

Страх, обида и злость отпустили, теперь начинают высвечивается и другие нюансы. Их невозможно кому-то передать. Это очень тонкие нюансы. Это можно было только прожить друг с другом.

И сейчас мне ещё тяжелее.

Потому что все равно ничего невозможно с ним. Меня насильно эмоционально привязали к мужчине, с которым я не могу себе позволить быть.

Это какой-то новый уровень насилия!

Шмыгаю носом.

— Ты там плачешь, что ли?

— Не-а, — вру папе. — Простыла немного.

— Что-то не так, да?

— Почему?

— Про Алексея ты говорила много. Про Арманова слова не вытянешь.

— Хан очень талантливый, — вытягиваю я из себя. — Но сейчас сильно занят.

— И…всё?

Вздыхаю.

— Мне не нравится его семья… И я им, кажется, тоже.

— Он не защищает тебя перед семьёй?

— Защищает. Всегда.

— Ещё.

— Хан — сложный.

— Прошлый раз была версия "заботливый".

— Заботливый, да.

— Он тебя подавляет.

— Да нет…

— Это был не вопрос, Мия. Отменяй нахер свадьбу! Зачем такая спешка?

А у нас что — есть дата свадьбы?! Она уже где-то опубликована??

— Подумаю…

— Я поискал про него инфу. Нашел только в даркнете.

— Да?.. И что там? — сжимается все внутри.

— Ничего хорошего, Мия. В даркнете не бывает ничего хорошего.

— Эм… А что ты там нашел?

— Я тебе скину. Возможно, это какая-нибудь "жёлтая" статья с целью очернить. А возможно и нет.

— Я почитаю, — обещаю я.

Статья на английском. И даже пропуская некоторые незнакомые слова, я прекрасно понимаю смысл. Речь о Лилии. А потом мельком ещё о какой-то девушке — Анастасии. То ли наркоманке, то ли проститутке…

Лилия вскрыла вены. Потом сама вызвала Скорую, но спасти ее не успели. Хана обвинили в доведении до самоубийства. И неоказании помощи. Потому что она звонила ему в день трагедии и просила приехать, угрожала, что вскроется. А он проигнорировал просьбу.

Вторая девушка — дебютная шлюха из элитного эскорта. Умерла от передоза в его квартире. И был