Шахта дьявола - Кай Хара

— Ты нашла то, что искала?

Я визжу и кружусь, хлопая рукой по своему колотящемуся сердцу, словно пытаясь замедлить его биение.

Тьяго стоит у двери, окутанный тенями и едва освещенный лунным светом. Его руки зарыты в карманы, галстук расстегнут и свободно висит на шее, три верхние пуговицы классической рубашки расстегнуты. Его куртка небрежно перекинута через запястье.

— Ты пытаешься напугать меня до смерти? — спрашиваю я, стараясь успокоить дыхание.

Он появляется на кухне не так, как будто его не было уже два дня. Я ненавижу чувство нужды, которое терзает меня до глубины души, когда улыбка тронула его губы. Он проходит дальше в комнату и оказывается на другой стороне острова.

— Я издал довольно много шума, входя. Хотя и не так сильно, как ты, копаясь в морозилке, как будто ищешь золото.

— Ты ведь говорил, что теперь это мой дом, — отвечаю я, открывая ящик и доставая ложку.

Он одобрительно мычит, кладя куртку на стойку. Я удивляюсь, когда он садится и остается, мое тело в состоянии повышенной готовности, как всегда, когда он рядом.

— Ты любишь мороженое?

— Люблю ли я мороженое? — повторяю я. — Ты совсем не знаешь свою жену.

Он усаживается обратно на свое место, скрещивая толстые руки на груди. При этом движении ткань растягивается до такой степени, что кажется, что она вот-вот лопнет по швам.

— Я пытаюсь с ней познакомиться.

Так близко я вижу, что его воротник залит кровью. Я даже чувствую его металлические нотки. Мое сердце колотится быстрее, но на этот раз я не могу утверждать, что это связано с его неожиданным появлением.

Сглотнув, я вонзаю ложку прямо в верх мороженого и подношу его к губам. Его глаза томно следят за всем, что я делаю, и останавливаются на том месте, где мой рот смыкается с ложкой.

— Когда я не могу спать, я ем мороженое, — признаюсь я. — В этом есть что-то особенное посреди ночи, может быть, потому, что так холодно, это просто помогает мне расслабиться и заснуть.

— Какой твой любимый вкус?

— Я люблю Rocky Road. Полагаю, тесто для печенья — твое любимое, поскольку оно у тебя единственное?

— Это, должно быть, Диана. Я не большой поклонник мороженого.

— Верно. К тому же, ад, очевидно, слишком жаркое место, чтобы его можно было использовать в качестве пустыни, — добавляю я с обаятельной улыбкой. — Неужели дьявол предпочитает лакомиться невинными душами?

Зачерпнув еще одну ложку, я поднимаю глаза и встречаюсь с ним. Я чувствую, что они уже сильно жгут меня. Они темнеют до бесконечности, когда мои губы снова сжимают металл.

— Дай мне кусочек, — просит он хриплым, как гравий, голосом. Он наклоняется вперед, когда я открываю ящик, пристально глядя на меня и качая головой. — Мне не нужна собственная ложка. Твой подойдет.

В моем животе порхают бабочки. Мне сразу же хочется их зажечь пламенем. Ничто из того, что он делает, не должно быть привлекательным для меня.

Я погружаю ложку в мороженое и подношу ее обратно к губам, когда его рука вырывается наружу и обхватывает мое запястье, останавливая меня.

Электричество вспыхивает и шипит там, где он меня касается. Не сводя с меня глаз, он направляет мою руку к своему рту. Его губы смыкаются вокруг ложки, и он стонет, слизывая мороженое языком. Его глаза вспыхивают, когда он отстраняется, выпуская теперь пустую ложку.

— Вкусно, — рычит он.

Я не знаю, говорит ли он о мороженом или о моем вкусе, который он лакал с нашей общей ложки.

— Очевидно, не так вкусно, как невинные души, но, может быть, ты меня убедишь, если я попробую.

Когда он встает, у меня перехватывает дыхание. Он все еще держит мою руку и осторожно переворачивает ее. Наклонившись, он прикасается губами к чувствительной коже моего запястья. Он не может не заметить бешеную пульсацию моего сердцебиения. Его рот едва касается меня, когда он целует меня, это прикосновение более дразнящее и сводящее с ума, чем что-либо еще.

Он зависает там на секунду, затем отстраняется. С одним последним неразборчивым взглядом он уходит, оставив меня с быстро тающим мороженым и гражданской войной, бушующей внутри моего тела между моим сердцем, которое хочет отбросить осторожность и последовать за моим мужем в его спальню, и моей головой, которая знает лучше.

✽✽✽

Глава 31

Тесс

На следующее утро я заканчиваю завтрак на кухонном острове, когда входит Диана с тремя очень полными и явно тяжелыми сумками для покупок.

— О, позволь мне помочь с этим! — говорю я, подходя к ней и забирая две из ее рук.

— Спасибо, сеньора , это очень любезно.

— Это самый минимум, — говорю я, ставя сумки на стойку. — Боже, они тяжелые. Что тебе вообще нужно было купить в такое раннее утро?

Когда я спрашиваю, я открываю первую сумку, чтобы начать раскладывать продукты, и останавливаюсь, когда вижу ее содержимое. В нем полдюжины пинт мороженого Rocky Road трех разных марок. Во второй сумке я нахожу еще полдюжины пинт, тоже разных марок.

Я озадаченно смотрю на Диану, когда она начинает вытаскивать еще больше ванночек из третьего мешка.

— Сегодня утром Диабло прислал мне список из десяти различных марок мороженого Rocky Road, который он хотел, чтобы я хранила в морозильной камере. Он не уточнил, зачем ему это нужно, поэтому я не знаю, но у меня такое ощущение, что ты знаешь, — добавляет она с нахальной улыбкой. — Тебе придется сказать ему, какой из них тебе больше всего понравился, когда ты попробуешь их все.

— Я… я даже не знаю, что сказать, — говорю я, глядя на пинты, которые держу в каждой руке, и не нахожу слов. — Мне жаль, что он заставил тебя сделать это сегодня утром, я даже не могу представить, сколько магазинов тебе пришлось посетить, чтобы найти все это.

Диана берет мою руку и поглаживает ее своими теплыми мозолистыми ладонями. — Не бери в голову. Он изменился с тех пор, как умерла Адриана, но я видела, как он смотрел на тебя в пятницу. Приятно видеть, что кто-то вызывает улыбку на его лице и, возможно, исцеляет его разбитое сердце.

Улыбка соскальзывает с моего лица, и я выдергиваю свою руку из ее руки, пугая ее. От ее слов у меня внутри набухает горечь, словно яд. Я не удивлена, что Диана узнала о потерянной любви Тьяго, но я ненавижу легкость, с которой она только что привела