Белая роза - Огюст Маке

«Сюзанна, – думала Катрин, – бродит каждую ночь вокруг нашего лагеря. Она, как гордая собака, обижается, когда ее бьют, но скрытно следует за хозяином. Кроме того, она понимает, что, тронув Ричарда, она тронет и меня, а она ведь готова отдать за меня жизнь. Сюзанну нечего бояться, ей все можно простить».

После таких незрелых рассуждений юная герцогиня решила сохранить это дело в тайне. Так уж было на роду написано Ричарду Йоркскому. Он был обречен невинно погибнуть именно из-за того, что обычно дает спасение даже виновным: из-за любви, верности, отваги и преданности.

Тем временем, юный принц не медлил ни минуты и с поникшей головой продолжал свой скорбный путь. Килдар и его авангард проложили ему дорогу до самого Бермондси. Предполагалось, что, когда они достигнут цели, то с помощью интриг и золота смогут сделать так, чтобы им открыли ворота аббатства. Возможно, что внутри крепости придется принять бой, но в итоге этого сражения они не сомневались.

– Если вы, – сказал Килдар, – повстречаетесь с вдовствующей королевой, если она признает вас и вместе с вами покинет Бермондси, то не имеет значения, погибнем мы, ваши соратники, или нет. Когда вы, ваша мать и ваша жена объединитесь, вам уже не нужны будут солдаты. С этого момента вашей армией станет вся Англия.

Было условлено, что Ричард надежно укроется в соседнем с аббатством замке и будет ждать сигнала, получив который, он направится в Бермондси. Катрин же пока разместится в доме племянницы лорда Килдара. Ричард предупредит ее о дне, на который будет назначена атака на Бермондси, и в этот же день отведет ее к вдовствующей королеве. Там, наконец, ей будут представлены доказательства, от которых зависит будущее и законность их любви и брака.

Эта встреча, на которой были намечены их планы, стала для супругов первой после поражения у Таунтона. К этому времени сердце у Катрин совсем оттаяло, и она почувствовала раскаяние. Обращаясь к Ричарду, она, как прежде, назвала его монсеньор, и глаза ее с беспокойством вглядывались в холодные опущенные глаза несчастного принца.

А Ричарда интересовало только восстановление его доброго имени, и только к этому он неудержимо стремился. Он все еще чувствовал себя уязвленным и униженным и подавил в себе желание отозваться на теплые чувства жены. Он по-прежнему был холоден. Обращаясь к Катрин, он говорил «леди Катрин», и, едва шевеля губами, холодно благодарил ее за проявленные в пути отвагу и стойкость.

– Вот мы и достигли цели, мадам, – сказал он. Через несколько дней, я надеюсь, вам возвратят супруга, а Англии вернут ее короля. И, если счастье улыбнется мне, и я получу свою корону, то я предложу ее вам в качестве компенсации за те печали, которые причинил вам наш брак.

Сказав это и, не дожидаясь, когда она произнесет слова, которые явно уже были у нее на губах, Ричард добавил тоном командующего, раздающего приказы своим полковникам:

– Я позабочусь о том, чтобы вас позвали первой после того, как я проникну в Бермондси. После окончания схватки последуют объяснения. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы они вас удовлетворили.

Униженная Катрин почувствовала, что у нее отнимают надежду. Она сделала последнюю попытку добавить тепла в их отношения и растопить лед улыбкой. Катрин уже собиралась протянуть руки к своему молодому еще некоронованному супругу и поклясться ему в вечной любви. Но Ричард поклонился с видом оскорбленного в лучших чувствах короля и покинул ее. Девушке пришлось взять себя в руки и смириться с тем, что отвергли ее последний взгляд и последний вздох. Дверь за Ричардом закрылась. Все было кончено.

Бывает так, что человек кругом виноват, вдобавок к этому на него наваливаются несчастья, и он начинает винить Бога в том, что Тот не милостив к нему, да еще винит жизнь за то, что она не дает ему радости. А между тем, Бог дал этому человеку возможность любить и быть любимым уже на земле. Беда тому, из-за чьей гордости, скупости или гнева гибнут дарованные Богом дивные цветы и плоды.

Ричард дорого заплатил за то, что так жестоко обошелся со своей женой. Отвергнув Катрин, он словно утратил силу своей души, а сила эта когда-то была огромной. Но не было сожаления в его душе. Об одном Ричард горько сожалел: что не стал безвестным солдатом, одним из тех никому не нужных сирот, что ежедневно рискуют жизнью на поле боя. Такому не нужно прислушиваться к зову сердца, он лишь охотно пользуется всем, что подворачивается под руку.

Сильному человеку нетрудно быть принцем, даже если за свой титул приходится бороться. Но невыносимо быть супругом обожаемой женщины и краснеть под ее взглядом. Именно такое несчастье свалилось на Ричарда и изменило его полностью. По этой причине он как-то резко постарел и стал более подозрительным и недоверчивым, чем его самые страшные враги.

А ведь сколько любви и благородных устремлений было способно вместить его нежное сердце!

«Женщина, – размышлял Ричард, – делает нас счастливей, но приходит время, и она нас обманывает. Килдар прав, моя мать тоже любит меня, но не обманет. Слишком много страданий вышло из-за моей любви к Катрин. Если бы я был мудрее, повиновался законам природы и начал бы с того, что бросился к ногам моей матери, если бы только к ней я стремился, как только ступил на английскую землю, тогда ангел-хранитель моей семьи не отвернулся бы от меня. Все бы поверили, что я сын Йорков, если бы так сказала моя мать. И Катрин не усомнилась бы во мне и не заставила бы меня усомниться в ней. Но сегодня после стольких потерь вновь восходит моя звезда. Она сияет передо мной с тех пор, как я ступил на правильный путь. Теперь я глаз не оторву от моей звезды-хранительницы. Она будет освещать каждый мой шаг и сделает плодотворной каждую мою мысль. Отныне согревать меня будет не любовь Катрин, а свет путеводной звезды. О, наконец-то я все понял: Бог наказал меня за то, что я протянул руку к короне, не получив благословения моей матери».

Так, в печалях и горьких мыслях проводил время Ричард, ожидая возвращения Килдара из разведки, которую лорд предпринял в окрестностях Бермондси. Ричард стал похож на тех фанатиков любви, которые, пострадав от своего