Брак и злоба - Триша Вольф

Я подарил Виолетте свой нож в качестве свадебного подарка, и она использовала его, чтобы защититься от своего дяди.

Она убила Карлоса.

Мой взгляд устремляется к двери, за которой исчез Дэмарко. Я разрываюсь между тем, чтобы остаться рядом с ней, и тем, чтобы преследовать единственного свидетеля убийства дона. Несмотря на то, что она член семьи, она убила криминального босса. Если Ренца не уберут, он потребует ее головы в отместку за своего отца.

Я не могу оставить Дэмарко в живых.

Как можно мягче в этот напряженный момент я привожу Нору в чувство. Она стонет и поднимается в сидячее положение.

— Этот ублюдок… — начинает она, прежде чем ее настороженный взгляд падает на Виолетту.

Я бросаю взгляд на Мэнникса, тот потерял сознание от потери крови.

— Вызови помощь Мэнниксу, — говорю я ей. — И никого к ней не подпускай.

Она кивает, ее глаза ищут мои, зная, что я могу не вернуться. Но если не вернусь, то уничтожу этого ублюдка прежде, чем он успеет вымолвить хоть слово.

Виолетта все еще слишком возбуждена и, надеюсь, ничего не помнит о том, что здесь произошло. Я нежно целую ее в губы, наслаждаясь ее ощущением, и шепчу ей Tá grá agam duit.

Затем я протягиваю руку и хватаю нож-карамбит, вырывая его из груди моего врага.

Когда я выхожу из комнаты, я уже не мужчина в день своей свадьбы.

Я — одичавший монстр, почуявший запах крови на охоте.

Я провожу окровавленным ножом по костяшкам пальцев взад-вперед, и лезвие со щелчком рассекает воздух. Чем дольше я блуждаю по коридорам в поисках Дэмарко, тем чаще в мой разум проникают тревожные образы Виолетты, и я чувствую, как моя короткая связь с рассудком ускользает.

На этот раз я не пытаюсь остановить это — я позволяю больному психозу овладеть мной, потому что то, что я собираюсь сделать с Дэмарко, не будет гуманным.

Я буду упиваться безумием, омывая стены его кровью.

Когда я выхожу из дверей собора, я уже знаю, что он ждет меня. Дэмарко хватает меня за затылок и наносит удар коленом в живот, от которого у меня перехватывает дыхание. Вслед за этим он наносит сильный удар в челюсть, костяшки его пальцев обмотаны латунью.

Я отшатываюсь назад, чтобы оценить ситуацию. Солнце уже село, и мы стоим в тени у задней стены собора. Он держит наготове кулак с кастетами, а другой рукой сжимает нож, который держит у пояса в ударной позиции.

Он хочет драться на ножах. Опасная улыбка перекашивает мой рот.

— Что? Ты думаешь, я собираюсь уложить безумца пулей? — Он сплевывает на землю возле своих ног. — Я хочу разрезать тебя на части и выставить твои внутренности в качестве трофея.

Я касаюсь челюсти, ощущая металлический привкус крови на языке. Перевернув нож так, чтобы лезвие упиралось в предплечье, я становлюсь в его зеркальное отражение.

— Ты пытался изнасиловать мою жену, — говорю я, и слова вырываются с яростью. — Лучше молись тому богу, в которого ты веришь, чтобы я убил тебя быстро.

На его лице появляется коварная ухмылка.

— Когда я покончу с тобой, я разорву ее милую маленькую киску на части и оставлю от нее кровавое месиво. И они позволят мне забрать ее, — добавляет он, — потому что она облажалась, когда убила босса. Молись, чтобы они позволили мне сделать с ней только это.

Образы, которые вызывают его слова, бьют по моему черепу, выворачивая меня наизнанку. Огонь пробирается по моей коже, а ярость вырывает последние капли контроля. Я бросаюсь к нему, выхватывая клинок, когда прохожусь по его торсу.

Он блокирует удар, скручивая свое тело и делая выпад назад, но он не так быстр. Он наносит сильный удар по грудной клетке. Красная рубашка темнеет, и он выкрикивает проклятие. Он оскаливает зубы и, перегруппировавшись, бросается на меня с ножом.

Я втягиваю живот и, притворившись, что уклоняюсь влево от его широкого удара, провожу лезвием по его предплечью.

— Мать твою, — рычит он.

Он быстр — не то, чтобы он был плохим бойцом. В любой другой день Дэмарко мог победить меня. Но не сегодня, не сегодня, когда в моих венах течет яд, ад наступает мне на пятки, а на языке — вкус его крови.

Разница в том, что я отдам свою жизнь, чтобы забрать его, чтобы Виолетта была в безопасности.

Страх не сдерживает меня. Он толкает меня вперед, не позволяя сомневаться в следующем шаге, потому что все, что меня волнует, — это покончить с ним и защитить Виолетту.

Он притворяется, что уходит влево, а затем меняет ноги и нападает на меня справа. Я жертвую болью и позволяю ему ударить меня по грудной клетке, потому что это дает мне нужный угол. Пока я выдерживаю удар в ребра, я делаю выпад, позволяя моему лезвию вонзиться глубже, пока я провожу ножом по тыльной стороне его руки.

Я мог продолжать пытаться нанести добивающий удар, но мой противник всегда будет готов нанести ответный. Вместо этого я отнимаю у него руку — средство борьбы.

На этом я не останавливаюсь, и, когда он рефлекторно роняет оружие, я делаю шаг к нему и втыкаю клинок в грудную клетку. Широко раскрытые глаза и тело в шоке, он замирает, пытаясь учесть последние две секунды.

Я отталкиваю его от своего клинка и позволяю ему упасть на землю.

Кровь хлещет у него изо рта, он кашляет, а затем из него вырывается мрачный смех.

— Сукин сын.

Приседая, я осматриваю его. Снимаю кастет с его руки и отбрасываю в сторону.

— Жаль, что ты увидел то, что сделал, Дэмарко, — говорю я, в моем голосе звучит угроза. — Теперь мне придется лишить тебя твоих гребаных глаз.

Но сначала я убеждаюсь, что он хорошо разглядел надпись, нацарапанную на моих костяшках, чернильное проклятие, которое я накладываю на всех своих жертв, когда мщу. Я наслаждаюсь тем, как вырезаю его глаза из глазниц, его крики побуждают меня делать это не так аккуратно, как в случае с заказной работой. Я делаю беспорядок на его лице, убирая оскорбительные предметы, которые терзали Виолетту в ее беспомощном состоянии, которые жаждали того, что принадлежит мне, и я наслаждаюсь знанием того, что у Дэмарко больше никогда не будет возможности прикоснуться к ней.

Я кладу его изуродованные глаза рядом с ним, а затем смахиваю кровь с кончиков пальцев.

— И поскольку я не могу допустить, чтобы ты сдал Виолетту остальным членам семьи…

Я ввожу лезвие в его