Фантазм - Кейли Смит

— Я совсем забыл про этого призрака, — сквозь зубы выдавил он, когда на их кожу начало капать всё больше крови. — Дай мне встать, и я всё улажу.

Но вместо этого дождь усилился, тёплые алые капли окрасили его волосы, скользя по его телу, стекая вниз, к более чувствительным местам…

Офелия вновь начала двигаться на нём, а его брови в шоке взметнулись вверх. Однако он быстро все понял и медленно улыбнулся, видя её дерзость.

— Ты уверена? — спросил он с ноткой удивления.

Она пожала плечами, повторяя его собственные слова:

— Это всего лишь кровь.

Он довольно хмыкнул и снова запутал свои пальцы в её влажных волосах, наклоняя её лицо, чтобы встретить в неистовом поцелуе. Им не потребовалось много времени, чтобы вернуться к прежнему темпу, их покрытые кровью тела скользили друг о друга с невообразимой греховностью. Шторм над ними усиливался нарастая с каждой секундой, как и их собственная страсть, пока она не достигла пика вместе с ним. Даже гром не смог заглушить крик его имени, сорвавшийся с её губ.

Когда они оба наконец вернулись в реальность, он осторожно перевернул её на спину и встал с кровати. У нее округлились от шока глаза, когда она осмотрела комнату без завесы страсти. Казалось, что вокруг произошла настоящая бойня.

— Господи, — вырвалось у неё при виде всего этого.

Блэквелл ухмыльнулся.

— Могу привыкнуть к такому обращению.

Она закатила глаза.

— У тебя и так слишком большое эго.

Он тихо засмеялся, и вскоре комната была очищена от следов кровавого ужаса. Он начал одеваться, надевая брюки и застёгивая их одной рукой, пока она приподнималась на локтях, наблюдая за ним.

Стараясь говорить как можно спокойнее, она спросила:

— Ты уходишь?

Он взглянул на неё, подбирая свою рубашку с пола.

— Хочешь, чтобы я остался?

Пауза.

Она чувствовала себя уязвимее, чем во время их близости, но, пересилив себя, тихо прошептала:

— Да.

— Тогда я останусь, — заверил он.

Оставив так и не застегнутой рубашку, он вернулся к кровати и лёг рядом, подняв одну руку, чтобы она могла прижаться к его груди. Офелия положила голову на его грудь, там, где у него должно было биться сердце. Они не сказали друг другу больше ни слова.

Блэквелл нежно водил пальцами по её спине, и вскоре она погрузилась в сон. Но перед тем, как полностью заснуть, внутри неё начало зарождаться нечто запретное, нечто, что вскоре она не сможет сдерживать.

Влюбиться в Фантазме — значит рискнуть всем.

ГЛАВА 28. ОГЛАШЕНИЕ

Когда Офелия проснулась глубоко за полночь, Блэквелл всё ещё был рядом. В своей призрачной форме он сидел, опираясь на изголовье кровати, с раскрытой книгой, содержащей имена прошлых участников Фантазмы. Его рука двигалась по воздуху, и страница перед ним переворачивалась без всякого усилия.

— Похоже, я недостаточно тебя утомил, раз ты уже проснулась, — лениво произнёс он.

Её щёки слегка порозовели от его слов, сказанных так непринуждённо, как будто между ними не было ничего особенного. Впрочем, она предположила, что так и должно быть.

Это всего лишь секс, напомнила она себе. Многие люди занимаются этим без всяких чувств.

Женевьева всегда была сторонницей того, что женщины должны относиться к интимным отношениям столь же непринуждённо, как и мужчины. Офелия всегда восхищалась этой чертой, хотя теперь она сомневалась, что сможет воспринимать это так легко. Просить Блэквелла остаться на ночь, возможно, было ошибкой — особенно учитывая, как утешительно было проснуться рядом с ним, хоть ей и не хотелось этого признавать.

Она подавила трепет в своей груди и потянувшись села. Держа одеяло, которым он заботливо укрыл ее, она плотно прижала его к груди. Она была удивлена, обнаружив, что усталость, что копилась в её теле последние дни, полностью исчезла. Казалось, что впервые со смерти матери она действительно выспалась. Не желая думать, почему это произошло, она отвлеклась на книгу, которую листал Блэквелл.

— Сколько страниц ты уже просмотрел? — спросила она.

— Около двухсот, — ответил он.

— Могу я помочь? Только нужно одеться…

Он щёлкнул пальцами, и под одеялом на ней вдруг оказалась одежда. Её платье было темно бордового цвета, напоминающего спелые зёрна граната, и выглядело более роскошным, чем всё, что она когда-либо носила. Корсет плотно облегал её фигуру, подчёркивая грудь и создавая едва заметное декольте. Рукава изящно спадали с плеч, а тонкая изящная юбка, имела разрез, который доходил до середины бедра. Офелия никогда не носила ничего столь откровенного. Даже лента для волос была подобрана в тон платью.

— Потрясающе, — произнесла она, потрогав мягкую ткань юбки. — Откуда оно?

— Из моих фантазий, — подмигнул он.

Она прокашлялась, чувствуя, как её смущение сменяется решимостью:

— Ладно. Так что, мне помогать или нет?

— Не нужно, — ответил он. — Я уже нашёл несколько записей с именем Габриэль и отметил их. Можешь просмотреть их позже. А сейчас тебе нужно ещё немного отдохнуть — на улице даже не рассвело. Тебе надо поспать ещё хотя бы пару часов.

— Я не смогу снова заснуть, — вздохнула она. — Да и мой режим сна окончательно сбился из-за этого места. И… несколько записей? Мы потратим кучу времени, если их так много.

— Я же говорил, это довольно распространённое имя. Не так распространено, как Уильям или Джеймс, но всё же. Люди стали куда менее креативны за последние десятилетия.

Она фыркнула и протянула руку:

— Покажи те страницы, которые ты отметил.

Он собирался передать ей книгу, когда жуткий крик разнёсся по коридорам за её дверью. Офелия вскинула брови от этого странного звука.

— Сейчас как раз началось одно из запланированных проявлений, — объяснил Блэквелл. — Я справился с твоим ещё до того, как ты проснулась.

Она не стала благодарить его. Это было его прямой обязанностью в рамках их сделки. Об этом ей тоже приходилось напоминать себе. Впрочем, кто знает, какие извращённые последствия могло иметь их физическое влечение на фоне их кровного соглашения. Её мать наверняка переворачивалась в гробу от того, сколько раз за последнюю неделю Офелия нарушала её правила.

— Здесь есть место потише? — спросила она. — Эти крики скоро сведут меня с ума.

— Твоё желание для меня — закон, — усмехнулся он, взяв её за руку и мгновенно перенёс их в другое место.

Блэквелл привёл её сначала в обеденный зал, который уже успел стать её самым нелюбимым местом в доме. Но он настоял на том, чтобы она перекусила — позаботился о том, чтобы они не попались на глаза ни одному из