Сети соблазна - Мэри Бэлоу

– Дом такой величественный, – сказала она. – Вы живете здесь совсем один?

– Да, если не считать редких приездов его светлости, – ответил Карл, спешиваясь и снимая Мэдлин с лошади, после чего он передал обеих лошадей поджидающему груму. – Много лет здесь был мой дом. Конечно, со мной жила сестра, пока не вышла замуж.

– Я еще не познакомилась с ней, – сказала Мэдлин.

– Муж у нее болел больше месяца, – пояснил Карл, беря ее под руку и направляясь к плодовому саду. – И все это время они не ходили ни в церковь, ни в гости. Она была вчера здесь со своими детьми. Ей любопытно познакомиться с вами.

– Вот как? – отозвалась Мэдлин. – Тогда я с нетерпением жду встречи с ней. Ах, какие у вас чудесные яблони!

– Мы весьма гордимся ими, – сообщил молодой человек. Он взглянул на нее и рассмеялся. – Интересно, станет ли Бэкворт противиться вашему знакомству с Дорой?

– С вашей сестрой? – удивилась Мэдлин. – Это с какой же стати?

Его глаза блеснули.

– Было время, когда он подпал под ее чары, – ответил Карл. – Впрочем, я не стану сплетничать. Оба они были очень молоды. Он, без сомнения, давно забыл о ней.

– Наверное, – согласилась Мэдлин. – Когда я думаю о тех, кем была очарована несколько лет тому назад, я с трудом вспоминаю, какое лицо какому имени соответствует.

– Мы ведь порой совершаем глупости, когда мы молоды, не так ли? – проговорил он, открывая дверь в оранжерею и вводя туда Мэдлин. – Бэкворт совершенно обезумел, когда Дора вышла за Джона Драммонда и уехала с ним отсюда. Он, кажется, решил, что против него устроили заговор. Ему удалось поставить мне синяк под глазом и сломать мне нос. Он сделал бы то же самое со старшими братьями Джона, если бы у него хватило ума не подраться сразу с обоими. Юношеская глупость! – И он весело рассмеялся.

– Боже мой! – воскликнула Мэдлин. – Вы говорите серьезно, сэр? Зачем ему это понадобилось?

– Разве вы не знаете, какая необузданность присуща Бэкворту? – осведомился Карл. Голос его звучал насмешливо. – Впрочем, это было много лет тому назад. Я уверен, что он давно уже научился обуздывать свои порывы. И я думаю, он считал, что его на это спровоцировали. Кажется, он думал, что… Ну, оставим это. Это старая история, и я должен заботиться о репутации своей сестры. Кроме того, вы только что стали женой Бэкворта. Не хочу сплетничать. Уверен, что его новая привязанность далеко превосходит старую. Рассказал же я вам об этом только потому, что все это произошло очень давно, а вы кажетесь мне дамой, обладающей чувством юмора. Давайте переменим тему. У нас есть садовник, который вкладывает в оранжерею всю страсть. Мне кажется, результаты превосходные, не так ли?

– Да, действительно, – согласилась Мэдлин.

В этот момент дверь в оранжерею растворилась, чтобы впустить обоих Трентонов.

– Щенки выросли, – сообщила Генриетта, – какая жалость. Я-то думала, что они останутся такими крохотными. Когда мы шли мимо дома, оттуда вышел лакей и сказал, что чай подадут к вашему возвращению.

Карл улыбнулся:

– Должно быть, домоправительница увидела, что у меня гости. Сударыня! – Он предложил Мэдлин опереться на свою руку. – Могу я проводить вас в дом?

– Я, видите ли, не собиралась оставаться здесь надолго, – ответила Мэдлин. – Муж ждет меня.

– Ах, – отозвался Карл, – вы нетерпеливы, как любая новобрачная. Может оказаться, что ваш муж так поглощен делами, что даже не заметит вашего отсутствия. Хотя, если так, это будет очень глупо с его стороны. Полчаса, сударыня?

Она колебалась.

– Ну ладно, полчаса, – сказала она, чувствуя себя кем-то вроде ребенка, которого втянули в какое-то запретное занятие.

Когда во время чаепития в разговоре настала короткая пауза, Карл сказал, обращаясь к Мэдлин:

– Кажется, мои племянники и племянница встретили вчера вашего мужа.

– А, так вот кто это был! – отозвалась она. – Он вернулся домой совершенно мокрый после того, как достал из ручья детский мячик.

– У Патрика вместе с мячиком появился новый герой, – продолжал Карл. – Сильвия беспокоится только о том, что Бэкворт может умереть от простуды. Могу ли я успокоить ее, что он не умер?

– Ах, конечно! – засмеялась Мэдлин. – Все потери ограничиваются парой испорченных сапог.

– Миссис Драммонд заходила к маме на днях, – сказала Генриетта. – Какой у нее очаровательный младенец. У него мягкие белокурые локоны, такие же как и у среднего брата, и у сестры. Только старший брат не похож на них. Вы знаете, просто трудно себе представить, что он родился от тех же родителей, что и остальные.

– Генриетта! – тихонько проговорил ее брат.

– Что такое? – удивилась она, широко раскрыв глаза. Карл улыбнулся.

– Джонатан, в общем, не похож на остальных трех, – сказал он. – Высокий, худощавый, темноволосый. Он не похож ни на мать, ни на отца. Хорошо, что мой отец и отец Драммонда были темноволосыми, иначе моя сестра чувствовала бы себя несколько неудобно.

– Ах, – Генриетта мучительно покраснела, – я не хотела сказать, что…

– Конечно, не хотели! – Карл коротко рассмеялся. – Возьмите еще лепешку, мисс Трентон.

– Папа думает, – затараторил Марк, – что воды Хэрроугейта будут полезны для его подагры. Наверное, мы проведем там месяц перед Рождеством.

– Мне всегда хотелось побывать в Хэрроугейте, – сказала Мэдлин.

Не прошло и получаса, как она уже переезжала через ручей вместе с Трентонами, помахав на прощание рукой мистеру Бисли, который проводил их до границы владений герцога и направился в сторону дома.

Джеймсу тридцать лет. За это время, конечно, в его жизни случалось многое. И здесь его родина, здесь он прожил большую часть своей жизни. И конечно, в его прошлом не может не оказаться людей и событий, о которых, как предполагается, она ничего не должна знать. Возможно, когда-нибудь она убедит его в обратном.

Хотя на самом деле это не имеет значения. Если она станет рассказывать ему о своем прошлом, потребуется целая неделя. И это не имеет никакого значения. Теперь она его жена. Его. Все остальные ничего не значат для нее по сравнению с тем, что значит он.

– Марк, – проговорила Генриетта с упреком, оборачиваясь к брату, когда они отъехали от ручья на безопасное расстояние, – что вы имели в виду, когда за чаем шикнули на меня? Что я такого сказала?

– Ничего, – ответил он, сердито нахмурившись. – Абсолютно ничего, Генриетта.

– Но мистер Бисли, кажется, решил, будто бы я предположила, что Джонатан Драммонд не является родным сыном своих родителей, – не унималась она. – И вы, наверное, подумали то же самое, иначе вы не сказали бы «Генриетта!» таким страшным голосом. Я чуть не умерла, Марк. Если бы мне когда-нибудь могло прийти такое в голову, я ни в коем случае не заговорила бы об этом. Или вам хотелось, чтобы все обратили на меня внимание?