На грани фола - Настя Орлова

Она недовольно вздыхает и встает, когда я протягиваю ей мобилу.

— Я всегда могу организовать тебе справку, — улыбаюсь ей.

— О нет, уволь, хочу обойтись без приключений. Через сколько мне нужно быть готовой? — а это Булочка уже кричит из коридора, где застывает перед зеркалом, пытаясь пригладить пышные волосы.

— За час управишься? — говорю, подойдя ближе. А она паникует, по глазам вижу, дурочка, блин, но кивает же. — Вот и отлично, как раз по дороге заедем в одно место.

Я подмигиваю ей и замечаю, как у девчонки дергается губа, поэтому просто обнимаю сзади и кладу подбородок на ее макушку.

— Выдыхай, — шепчу на ухо, чтобы та хоть немного расслабилась, а затем оставляю ее и пру в спальню. Покемарю, раз безудержный секс мне сегодня не светит.

И едва только падаю на кровать, как слышу громкий и протяжный визг. Видимо, моя Булочка наконец заметила засос.

— Арсений! — фурией влетает она в комнату с горящими глазами и тычет пальцем на шею под воротником.

— Малыш, тебе очень идут водолазки. Просто не снимай их, — невинно улыбаюсь я и еле успеваю выставить руки перед собой, когда Огнева с разгона запрыгивает на меня, чтобы придушить.

Да в ее сладких тисках и умереть не грех.

Глава 39

Тори

Еще не поздно отказаться, ведь правда? Арсений должен меня понять. Все это слишком быстро. Я не готова. Я точно облажаюсь, и ему будет за меня стыдно.

— Выдыхай давай, мы приехали, — раздается спокойный голос Громова. Вслед за этим глохнет мотор, и гаснут фары.

— Не могу, — честно выдаю я на одном дыхании. — Это слишком.

— Что именно слишком?

— Ужин с твоей семьей и это, — глазами стреляю на подол юбки, где лежит новый запакованный телефон, который Арсений купил мне двадцать минут назад, остановившись у салона связи.

— Это просто телефон. — Громов закатывает глаза, словно не понимает из-за чего я переживаю.

— Он стоит столько, сколько мои родители зарабатывают за месяц, — возражаю я. — Вместе, Арсений.

— Ну и что? Это подарок.

— Я не могу принять.

— С хера ли? — мгновенно вспыхивает он. — Значит, боксер тебе пакеты таскал — это нормально, а от меня принять ты ничего не можешь?

— Ты сравнил тоже! — вздыхаю сокрушенно. — Он мне варенье приносил домашнее. И апельсины из магазина.

— Ну, извини, моя мама закрутками на зиму не балуется, — бросает Громов раздраженно и отворачивается от меня.

Неужели обиделся?

— Арсений, послушай… — начинаю я мягко, чтобы попытаться объяснить ему свою позицию.

— Нет, это ты меня послушай, Вика! — перебивает меня он. — Внимательно, потому что возвращаться к этому разговору я больше не планирую. Это мой подарок тебе. Да, блять, не подарок даже! Это необходимость. Базовая вещь, без которой вообще нельзя обойтись. Я хочу, чтобы у тебя был нормальный телефон. Считай, что я себе подарок сделал. Например, ты сможешь слать мне голые селфи в хорошем качестве, понимаешь? И места тебе хватит на все приложения. И на сообщения мне будешь быстрее отвечать. Да, блин, мне выгодно, чтобы у тебя был этот телефон, а не твоя допотопная трубка!

— Слать тебе голые селфи я никогда не буду, — шепчу, слегка ошарашенная его эмоционально тирадой.

— Посмотрим, Булочка, — он хитро улыбается и пошло подмигивает, переводя взгляд на грудь. — Сначала ты и давать мне не хотела.

Ну вот вообще не смешно, но почему-то я все равно начинаю глупо улыбаться. Вот как Арсений это делает, а?

— Ладно, — соглашаюсь я, просто чтобы его не обижать. — Возьму я телефон. Во временное пользование, пока не получу зарплату в кафе и не подыщу себе что-то подходящее из бюджетной линейки.

— Договорились, — на удивление быстро соглашается он, срывает с коробки пленку и, пока я пытаюсь осмыслить, что только что взяла на себя ответственность за телефон с шестизначным ценником, вставляет в мобильник мою симку и колдует с настройками.

— Готово, — удовлетворенно сообщает Арсений, передавая мне тонкую трубку. — Боюсь только, контакты тебе вручную придется перебивать. Они у тебя в телефоне были, а не на симке. Но свой я уже вбил.

Я громко сглатываю, отчаянно борясь с подступающими к горлу слезами.

— Спасибо, — вот и все, что мне удается выдавить из себя.

— Пожалуйста, Булочка, — Арсений наклоняется ко мне, берет мое лицо в теплые ладони и целует меня в кончик носа. — И прекрати нагнетать, лады?

— Лады, — отзываюсь глухо, своим согласием заслуживая еще один короткий поцелуй — на этот раз в губы.

— Ну, раз с телефоном и голыми селфи мы порешали, давай теперь с ужином разбираться.

— Давай я тебя в машине подожду? — предлагаю робко и в довесок хлопаю ресницами, чтобы быть убедительнее.

— Юмористка ты, Вика, — без тени иронии говорит Арсений. — Как, по-твоему, мне кусок в горло залезет, когда я буду знать, что ты одна в тачке сидишь?

— Ничего. Я спокойно тут побуду. Номера как раз перенесу, — тараторю на выдохе.

— Потом перенесешь, все равно самый важный контакт с тобой рядом сейчас находится, — не без самодовольства заявляет он. — А мама моя тебя не съест, — потом вдруг смешок. — Она на диете у меня постоянной. В мучном себя ограничивает, не то что я.

И когда я с размаху тычу кулаком ему в плечо, Арсений привычно горланит свое «ауч, Булочка», но сам смеется. Господи, ну какой же классный у него смех — заразительный, искренний! Противостоять невозможно, все равно присоединяешься к нему. Смеюсь с Громовым, пока тот снова не становится серьезным.

— Серьезно, Вик, хватит панику разводить. Нормально все будет. Поедим, конструктор Левы посмотрим и свалим домой.

— Твоя мама меня ненавидит, — озвучиваю я свой самый большой страх.

— Да бред. С чего ты взяла?

— Из-за меня ты попал в больницу.

— Но ты меня и спасла, — напоминает он. — Мама от тебя в восторге будет, вот увидишь.

Ему легко говорить, а я вот совсем в этом не уверена. Как вспомню обстоятельства, при которых мы с ней познакомились, так хочется провалиться сквозь землю. Сына ее едва медом не убила, а потом на больничной койке чуть не изнасиловала. И пусть последнее совсем неправда — Арсений сам меня лапал, но это же мама! Она всегда будет на стороне своего ребенка, а не какой-то залетной Булочки, которую гоняет ее сын.

— Слушай, я начинаю переживать, — Арсений тянется ко мне через разделяющую нас панель «Порше» и тычется лбом в мое плечо. — Я-то думал, что мне попалась совершенно бесстрашная Булочка,