Под кожей - Мария Летова

Сидя на крышке унитаза, я согреваю между коленями ледяные руки, и мне хочется взвыть в потолок.

За дверью на всю квартиру гремит музыка из любимого мультика Сабины.

Я стряхиваю пальцы, прежде чем взять с умывальника один из двух тестов на беременность, но эти тесты — просто формальность. Покупая их утром, я просто соблюдала формальность! Еще ночью, неожиданно сопоставив все свои ощущения и поведение моего тела, знала, что увижу…

Две полоски.

Глава 58

Входящий от Балашова звонок я смахиваю с экрана, отправляя его в фоновый режим. Я поступаю так со всеми его звонками, таким образом предлагая общаться со мной сообщениями. Их было не так уж и много, его звонков, но, сколько бы их ни было, я решила избавить себя от прямого общения с бывшим мужем, потому что последние дни моей жизни были особенные.

Я не пускала в них никого. Ни Балашова, ни Адама, который тоже пытался со мной связаться. Никого, даже папу. Я не могла представить, что обстоятельство, которое несет в мою жизнь настоящий хаос, вдруг станет источником такого… умиротворения…

Через испуг, тревоги, волнения я вдруг осознала себя наполненной теплом.

Оно такое хрупкое, что я боюсь позволить кому-то его тревожить. Касаться его или в него вторгаться. Я не трачусь даже на то, чтобы думать, как это произошло. Это случилось, по моей халатности или не только моей, но результат изложен в заключении от моего гинеколога.

Тепло щекочет меня изнутри! Наполняет. Так, что хочется зажмуриться и, может быть, расплакаться…

Убрав ладонь с руля, я потираю живот, потому что его немного тянет.

На заднем сиденье машины Сабина смотрит в окно, пристегнутая к своему детскому креслу.

Последнюю неделю я провела, сдавая анализы и посещая врачей, а сейчас мы с Сабиной минуем выезд из города, направляясь к Галицким на день рождения их младшей дочери.

Малышке сегодня исполняется три года.

Саби одета в новое платье с черным бархатным бантом на талии, и она так боится его помять, что всю дорогу старательно держит руки на коленях.

Детский праздник — чокнутый способ развеяться, но выхода у меня все равно не было. Я не могла отказать Лиде, даже несмотря на то, что хаос моей жизни не располагает к веселью.

Они недавно переехали, так что всю дорогу я пользуюсь навигатором. В их новом доме я впервые, и он от города значительно дальше, чем предыдущий. Из-за этого мы слегка опаздываем — это моя вина. Я не рассчитала время, но у моей рассеянности есть веская причина, и она меняет мою жизнь настолько, что я могу, черт возьми, себя простить.

В качестве парламентера у ворот нас встречает Милана.

Девочка одета в критически короткую юбку, а на лице у нее провокационный макияж, и во всем ее образе акцент на черный цвет. Этот подростковый вызов обществу заставляет меня улыбнуться.

— Привет, — говорит она скучающе. — Папа сказал, чтобы ты поставила машину там… — на пальце, которым Милана тычет в свободное место во дворе, черный лак.

Подняв стекло, я паркуюсь.

— Как у тебя дела? — спрашиваю Милану, выйдя из машины.

Она ждет, пока я помогу выйти из машины Сабине и пока достану из багажника подарок.

— Хочу слинять, — закатывает она глаза. — Мама не отпускает.

Бросив взгляд на дом, замечаю:

— У вас красиво.

— Угу, — бубнит Милана. — У меня комната на третьем. И своя отдельная ванная. Наконец-то. Хочешь, покажу?

Вдохнув воздуха, я пытаюсь расчистить место для гремучей обстановки, которая настойчиво окружает — из дома слышна музыка и голос аниматора в микрофон.

— Да… — снова посылаю девочке улыбку.

Она провожает нас в дом, показывая, где раздеться.

Дом украшен — на потолке море гелиевых шаров. Это море разных оттенков розового, Сабина в восторге. Ей не терпится присоединиться к детскому визгу, который грохочет откуда-то из глубины дома. Пока я обуваю ее в лаковые сандалии, дочь вертится на месте, мешая. Пальцы и без того меня не слушаются, поэтому шикаю:

— Саби!

В гостиной, которая отведена под мероприятие, действительно работают аниматоры.

Комната расчищена от лишней мебели, но даже без нее я вижу руку Лиды в оттенках и мелочах, словно интерьер своего предыдущего дома она перевезла в этот почти нетронутым.

Милана объясняет, что ее мать занята фотосессией. Оставив Саби с детьми, я отправляюсь вместе со старшей дочерью Галицких в столовую, где оборудовали фотозону.

Здесь достаточно знакомых лиц, чтобы моя улыбка стала картонной. Все присутствующие здесь женщины так или иначе полировали мои кости, не сомневаюсь в этом. Улыбки, которые получаю в свой адрес, сильно скрашены шампанским, его разливает парень в белой рубашке.

Лида позирует с малышкой фотографу. На девочке пышное розовое платье, она невероятно милая.

Я машу Галицкой рукой, она машет мне в ответ.

Предложение Миланы кажется мне спасательным кругом, ведь у меня появляется отличный повод не присоединяться к праздно болтающей женской компании.

— Проведешь мне экскурсию? — обращаюсь я к девочке.

Она воодушевленно кивает и ведет меня за собой, сторонясь гостиной как чумы.

Я разделяю ее чувства, мы делаем круг по первому этажу, и я осматриваюсь неторопливо.

— Там у папы кабинет, — машет она рукой на одну из дверей.

— А где он? — интересуюсь я, рассчитывая с Борей поздороваться.

— У него тоже какие-то гости, — сообщает она.

Комната Миланы действительно отлично изолирована, она занимает мансардный этаж, что в ее возрасте должно быть настоящим счастьем. Вернувшись вниз, мы проходим мимо веранды, которая ведет во двор, и за стеклом, на кромке заснеженного двора, я вижу еще одну парковку.

Она всего на две машины, и одно место занято.

Мои глаза мечутся по двору, от края до края и обратно, пока по шее к щекам поднимается кровь.

Глава 59

Ни рядом с черным джипом, ни где-либо в доступном моему зрению пространстве я не вижу хозяина этой машины, но процесс шипения под кожей уже не остановить. Мне остается лишь ждать, пока адреналин вымоет из крови, но чем больше минут проходит, тем сильнее он в моих венах беснуется.

Мы снова делаем круг по первому этажу, на этот раз в обратную сторону. Все для того, чтобы вернуться в исходную точку. Практически. Практически в нее. В конечном итоге мы приходим к входной зоне, где на полную катушку грохочут отголоски детского праздника и