Табу на любовь, или Девочка чемпиона - Алекса Гранд

– Чего ты хочешь?

– Чтобы ты накатал на него заяву.

– А если дело замнут?

– Не замнут. Я постараюсь.

У меня в наличии подвязки в нужных органах. Имеются молодые и амбициозные следователи, мечтающие построить неплохую карьеру в ментовке. Пресса подключится. А там наружу вылезут детали о наркоте, от которых откреститься и отмыться у брательника не получится.

– Так сильно достал?

– До самых печенок.

И проблема даже не в том, что закусились мы с Лехой. Все дело в Рине, которая не может спокойно гулять по улицам без охраны.

Глава 29

Дарина

В последние дни моя жизнь напоминает отвратительный третьесортный боевик. Нанятая Русланом охрана следует за мной по пятам, езжу я в черном бронированном джипе с тонированными стеклами и заранее скидываю Антону места, которые планирую посетить, чтобы он мог просчитать десяток разных маршрутов.

Офис благотворительного фонда теперь походит на неприступную крепость – новые замки, новые пропуска, новые лица. Поначалу работающие там девчонки шарахались суровых телохранителей в черных костюмах, потом смирились с их присутствием. И сейчас охотно делают чай или кофе парням, приносят для них из дома выпечку и кокетливо шутят.

Аленка вон даже закрутила роман с огромным, как медведь, Олегом Славиным.

Не зря же говорят – человек ко всему привыкает. Даже к виселице. Вот и я приспособилась к изменившимся условиям и больше не вздрагиваю от каждого шороха. Полагаюсь на людей, которых выбирал мой Бекетов, и на него самого.

– Ты невероятная, Риш. Очень красивая.

Каждое наше утро обязательно начинается с подобного комплимента и его улыбки, которая освещает все вокруг, и позволяет мириться со всей этой кашей, которую мы сами и заварили.

Вот и сегодня Руслан ловит меня на выходе из ванной и крепко обнимает, долго кружа. Забирается горячими ладонями под шелковую сорочку, выжигает на коже клейма, зацеловывает.

Отрывает от земли и несет на кухню. И вообще он меня постоянно таскает, как будто я ничего не вешу, и это не составляет ему никакого труда.

Сильный, уверенный, надежный. Он по-прежнему занимает все мои мысли и не исчезает с мольберта. Я пишу третий его портрет за неделю и испытываю непередаваемый восторг от самого процесса.

– Как дела в академии? – жарю омлет и попутно интересуюсь у Бекетова. Вчера спросить не успела – он вернулся, когда я уже крепко спала, и не стал меня будить.

– Нормально. Отбились, – потягивается сладко и ухмыляется, словно не допускал иного расклада даже в фантазиях. – Мы-то на бумагах всего пару месяцев существуем. Не имеют они права нас проверять.

Фыркаю. Алексей и правда пытается сдержать слово и сделать нашу жизнь невыносимой. Руслан с Демидом постоянно мотаются в министерство спорта, отписываются на нелепые выдуманные жалобы, регулярно встречаются со спонсорами. Показывают отчеты, высчитывают будущую прибыль, доказывают, что деятельность академии осуществляется без нарушений.

– Хорошо, – выдыхаю с облегчением, раскладывая завтрак по тарелкам. Я вчера извелась, пока ждала от Бекетова сообщения. – А с Валеркой как?

– Хуже. Его мать хотят лишить родительских прав. Опека вчера приходила. Нанял им адвоката.

Слетевший с катушек от бессильной ярости и невозможности достать нас напрямую, Алексей отыгрывается на детях. Знает, как сильно Руслан привязан к воспитанникам, и поэтому стреляет в самое слабое место.

Низко. Подло. Трусливо.

Перемалываю по нескольку раз все эти подробности и свирепею. Кажется, краснею от макушки до пят.

– Ничего. Я разрулю. Просто нужно чуть больше времени.

Мой Бекетов с аппетитом набрасывается на яичницу и в тысячный раз проявляет себя, как мужчина. Вгрызается зубами в свое, не пасует перед трудностями и не боится играть грязно.

До шантажа опускается, но другие грани не переходит.

– Я могу чем-то помочь?

– Да. Созвонись с Алиной. У нее к тебе предложение по выставке.

Косится на меня лукаво, продолжая уплетать завтрак за обе щеки, а я едва не подпрыгиваю от предвкушения. Среди всего этого бедлама с разводом, проблемами с академией Руслан ни на миг не забывает о моей мечте и стремится скорее ее исполнить.

– Спасибо!

Шепчу хрипло и часто моргаю. Последнее время слишком остро на все реагирую, но списываю это на стресс. Через пару часов мне предстоит давать свидетельские показания в отделе полиции, и я, несомненно, волнуюсь.

Внутренности сжимает стальной обруч, в горле пересыхает, ладони, напротив, потеют. Тошно становится от грядущего допроса, но я уговариваю себя быть смелой.

Ради нас с Русланом. Ради подростков, которых Алексей подсадил на наркоту. Ради тех девушек, которых он сможет сломать, если я буду молчать.

– Дарина Николаева? Здравствуйте. Проходите, садитесь.

Следователь, в чей кабинет меня провожает дежурный, кивает едва уловимо и указывает на стул. Судя по кипящему в нем энтузиазму, молодой синеглазый брюнет с тонким хищным носом явно не сталкивался с профессиональным выгоранием и пока фанатеет по своей работе. По крайней мере, на его худом лице крупными буквами отпечатался интерес и неподдельное участие.

– Я напоминаю, что вы имеете право не свидетельствовать против себя, вашего супруга, близких родственников…

– Я знаю свои права, Евгений Денисович.

– Так же я напоминаю, что вы можете воспользоваться помощью адвоката…

– В этом нет необходимости.

Горя желанием поскорее закончить с неприятной процедурой, я перебиваю собеседника и вытаскиваю из сумочки сложенные пополам распечатки из банка. Рассказываю о деятельности фонда долго