Четверо за спиной - Анна Михайлова

Что ж, не вижу смысла переливать из пустого в порожнее, поэтому встаю и собираюсь идти к себе.

- Яра, задержись. Разговор есть, - останавливает меня князь, - а вы – ступайте, други.

Драгомир с воеводой хмурятся и открывают рты, чтобы поспорить.

- Ступайте! – властно, с нажимом продолжает Велеслав, окатывая обоих холодным взглядом. Давит тем, что он тут главный.

Вижу, как сжимает кулаки воевода, сверкая бешенными глазами. Кажется, еще немного и он вступит в открытую конфронтацию с князем. Это понимаю не только я, но и волхв. Он подходит к Беригору и мягко, но уверено подталкивает его к двери, по-дружески увещевая и обнимая за плечи.

- Яра, мы тебя за дверью подождем. Подождем и проводим, - как ни в чем не бывало бросает мне Драгомир. Кажется, воевода что-то хочет возразить, но волхв убалтывает его, не давая рта раскрыть.

Когда за визитерами закрывается дверь, Велеслав поворачивается ко мне

- Ярослава, - берет он мою ладонь в свои руки, - я рад безмерно, что ты выжила. Места себе не находил. Думал, что потеряю тебя. И должен сказать, что за много лет ты – первая женщина, которая взбудоражила мою кровь настолько... Думаю о тебе непрестанно, не хочу тебя ни с кем делить, не хочу потерять, а потому…

- Подожди, - понимаю, что разговор поворачивается в совершенно ненужную мне сторону, а значит надо быстро расставить все точки над «ё». Не освобождаю ладонь, но выпрямляю спину, чуть отстраняясь от него, - Велеслав, выслушай меня. Но не как мужчина, а как правитель в первую очередь. Ты – настолько потрясающий во всех смыслах, что я уверена: если мы сейчас сойдемся, то там, - киваю на спальню, - нам точно холодно не будет. Но, во-первых, в любовницы я не пойду – это тупик и это унизительно. Не уверена, что ты рассматриваешь вопрос женитьбы на мне. А даже если так. Очень скоро начнутся проблемы. Сам подумай. Ты начнешь требовать, чтобы я вела себя соответственно твоей женщине: и в одежде, и в поведении. То, что позволяют чужестранке – не простят жене князя. Я начну отстаивать свои привычки и свою независимость. Будет ругань и выяснение отношений, никто из нас уступать не захочет. И последнее, главное: ты захочешь наследника. Он нужен княжеству, это твой долг. А это то, что я не смогу тебе дать никогда, - во рту появляется противная горечь, но я сглатываю и продолжаю, - мои неполадки со здоровьем не вылечили в моем мире, здесь – и подавно. Поэтому давай лучше оставим все как есть, чтобы не дойти до взаимной ненависти. Оставь меня в ближнем круге. Соратником.

Князь встал и отошел к стене, засунув большие пальцы рук за пояс. Постоял, перекатываясь с носка на пятку, словно собираясь с мыслями. А я любовалась его широкой спиной, гордым профилем, испытывая легкое сожаление, что этот потрясающий мужчина мне не нужен. Всем хорош, но я его просто-напросто не хочу. Ценю, восхищаюсь – но не хочу.

- Верно ты все сказала, Ярослава, - начал он глухо, через силу, - все верно, кроме одного. Это я не смогу тебе дать наследника. И согреть в постели как следует, не смогу! Взволновала ты мне кровь, как в юности. И стал я надеяться, что… - он с силой саданул кулаком по стене, так что загудели бревна.

Ох, ты ж…Так вот почему он до сих пор не женат и без фавориток. Страшнее нет для мужчины, чем признаваться в таком бессилии. И он в себе носит это столько лет, терпя настойчивые требования матери и косые взгляды царедворцев. Так, стоп! Он сказал «как в юности», значит не врожденное это. Подхожу к поникшему мужчине и кладу руки на плечи. Сочувствуя и отчаянно желая помочь.

- Расскажи, что случилось, - говорю тихонько, прижимаясь щекой к спине. Он вздрагивает от прикосновения, но не отстраняется.

- Наверное боги меня прокляли. Знать бы за что… - глухо произносит Велеслав, - в юности еще как-то бывало, а потом… совсем на нет сошло. Ненавижу себя! Хуже селянина последнего. Ущербный!

- Подожди. Только в юности было?

- В юности. Да на войне еще. Но не воевать же мне каждый раз, как… - Велеслав отходит от меня, плескает из туеска в кружку жидкость. Делает глоток и морщится. – Скисло. Два дня сюда не заходил никто.

А я смотрю на этого красивого и гордого мужчину и мозг работает с лихорадочной скоростью.

- Велесла-ав, - медленно тяну я, додумывая еще не до конца сформировавшуюся мысль, - у меня мысль одна есть. Пообещай, если права окажусь, то потом сделаешь по-моему.

- Ты о чем? - хмурится князь.

- Позже объясню. У тебя есть какая-то усадьба или поселение неподалеку? Скажем, в дневном переходе? Где на неделю можно остаться.

- Ну… есть. У Хрустального озера. Туда матушка любит ездить.

- Отлично. Берем с собой моих волчат, кого по-быстрому выловим. И выезжаем.

- Прямо сейчас?

- А что тянуть? Нам только мимо церберов, что за дверью стоят, проскочить надо.

Синие глаза Велеслава загораются азартом.

- Ох, Яра, я себя рядом с тобой мальчишкой чувствую. В чем есть – поедем? Без сборов?

- Так ведь так интереснее! Правда меч не со мной...

- Найду я тебе меч. Пошли! – как двое нашкодивших детей, мы, взявшись за руки, ныряем в личную оружейную, что за соседней дверью прячется. А оттуда через тайную дверь в переходы и в конюшню.

Очень кстати там оказывается мой Добрынька, который в этот момент чистит коня. Юноша удивляется, конечно, но, получив приказ, немедленно дергает в конюшню мою гвардию. Все оказываются на месте, помощник мой спуску им не давал, сам начал занятия проводить, пока я не «вернусь». Седлаем коней и хохоча от собственного хулиганства, шумной ватагой вылетаем во двор и далее через ворота в город. Вот она – свобода!

Глава 21.

Как только выезжаем из города я сворачиваю к избушке травницы.

- Так надо, - шепчу Велеславу, и он согласно кивает. Сине-зеленые глаза азартно горят предвкушением приключений.

Захожу в избушку после короткого стука.

- Быстрая ты, - приветствует меня Мара, - я думала через пару дней приедешь.

- Знаешь ведь, зачем я здесь.

- Ты мне скажи.

- Очищающие травы мне нужны.