Ты моё спасение души - Мара Евгеника

Потому "прикуриваем" мы от нашей файер-Феечки с момента, как привезли деточку домой из клиники.

На исходе второго месяца от дня рождения Майи Нититичны, проведя все исследования, медики разрешили нам забрать нашу Феечку домой.

В момент выписки малышки медсестра впервые предложила мне взять ребенка на руки.

За время, проведенное в отделении дочка моя значительно прибавила в весе и из красного морщинистого комочка превратилась в розового, синеглазого, улыбчивого пупсика.

Несмотря на видимые положительные изменения внешнего вида Пчелочки, услышав фразу "можно взять на руки", на меня напали оторопь и страх.

Прежде чем протянуть руки и принять малышку, мне требуется некоторое время, чтобы сначала унять нервную дрожь, сердечный галоп и паническую атаку, от которых на моем лбу и висках выступила испарина.

Справившись с мандражом, беру свою Феечку бережно и аккуратно, как самую дорогую вазу XVIII века из белого китайского фарфора династии Цин.

Положив доченьку на свою левую руку головушкой на область предплечья, правой старательно и крепко придерживаю её тельце.

С ребенком на руках чувствую себя слоном в посудной лавке, одно движение которого может все сломать и разбить.

Первую минуту мысленно, а главное физически, пытаюсь состыковать себя и свою дочурку, думая про "два мира - два кефира".

Лица своего не вижу, но по собственным эмоциям чувствую, что оно изрядно напряжено.

В отличие от отца своего моя малыха смотрит на меня, широко улыбаясь своим беззубым ротиком, хлопая сине-голубыми глазками и размахивая ручонками с длинными и тонкими пальчиками, которые мне напоминают щупальца.

На некоторое время залипаю на своей дочуринке, хотя все время пребывания Пчелочки в отделении я при любой возможности и свободной минуте ехал в клинику, чтобы пообщаться и потрогать свою девочку через окошки кувеза.

Наконец, разобравшись и справившись со всеми процедурами выписки и сборами нашей красавицы, мы отправляемся домой. Добираемся быстро.

Всю дорогу в машине принцесса моя спит, а я смотрю на неё, не отрывая глаз, и нюхаю её щечки, пахнущие мёдом.

В комнате, которую бабушка Катя и дед Дима успели подготовить для своей внучки, пока я мотался между Женевой и Москвой, аккуратно кладу свою спящую красавицу в кроватку, расстегиваю розовый комбинезончик и сажусь рядом с ней на пол, вглядываясь в её расслабленное личико.

Моя крошка смешно причмокивает губами и улыбается. От улыбки на ее правой щечке появляется крохотная ямочка.

"Прямо как у Славы, - думаю я, и от этой мысли в моем рту становится горько, а на глаза наворачиваются слезы. - Ну, что сладкая как-то будем жить и расти…"

Прежде чем забрать Майечку домой, мы с Катей и Димой долго обсуждали вопрос нашего с ней совместного проживания в доме. После долгих дебатов все же решили для Майи и меня организовать две отдельные спальни ближайшие к родительской, чтобы на случай моего отсутствия кто-то из них мог всегда оказаться рядом с малышкой.

В реальной жизни все оказалось иначе, потому как как наша Пчелочка ни одной ночи так и не провела в своей кроватке.

Об экстравертном типе личности нашей малышки и о непереносимости ею одиночества нам стало понятно в первые дни жизни нашей деточки.

Немного поспав и едва очухавшись после суток нервного и тоскливого ожидания Варвары в комнате операционного отделения клиники, мы с бабушкой Катей, отправляемся к нашей новорождённой красотке.

В панорамное окно отделения патологии новорожденных и недоношенных детей видим умильную картину: около кювеза Майечки сидит немолодая женщина и поглаживает голенький животик Пчелочки.

На наш взволнованный вопрос:"Что случилось?" - сотрудница клиники пояснила, что малышка сильно беспокоилась, врачи долго думали, в чем причина, оказалось все просто: ребёнку нужен тактильный контакт.

Так в постоянном тактильном контакте наша Феечка и росла почти до двух лет.

При чем бабушку Катю Майечка меньше всех собой озадачивала. С Екатериной Великой малышке было достаточно, чтобы днем бабуля находилась в зоне видимости, а ночью периодически держала ее за руку.

На мне же моя Фея отыгрывалась по полной программе. Когда я возвращался домой из Москвы, моя малышка не слезала с меня сутками.

Вместе с ней мне приходилось принимать душ, есть, работать, спать.

Причём сон Майи наступал только на моей груди, тело к телу.

Пока Пчелочка была ещё совсем крохой держать её на своей груди для меня не доставляло никакой трудности. Но…Пупсик наш, что нас очень радовало, хорошо кушал, рос и набирал вес.

Постепенно пришлось менять ночную локацию дочурины. С большим боем и истошными криками дочери мне удалось переместить её со своей грудной клетки под свой бок.

Так спустя пять лет каждое утро и нахожу свою Феечку под своим боком, хотя год назад мне снова удалось одержать небольшую победу в очередной битве за свою кровать.

В результате долгих переговоров, увещеваний, много-недельных вечерних чтений, прослушиваний её любимой музыки, игрушечных взяток, разных видов подхалимажей, скрытого шантажа и открытого торга, - нам удалось добиться договорённости, что ночью спать Майечка будет в своей постельке, а утром может прибегать ко мне.

Самая первая самостоятельная ночёвка моей дочери в ее постели завершилась в 5 часов утра.

На мои слова, что ещё очень рано, прилетевшая Пчелочка резонно заметила.

- Папочка, так уже утро! Ну, может только ранее…

- Если утро, тогда вставай чистить зубки, принимать душ и собираться на занятия, - произношу с закрытыми глазами.

- Нет, так не пойдет! Сначала надо провести этот…Ну как его? А вспомнила…Раунд переговоров. А твой мозг, папочка, ещё спит. Давай за завтраком все обсудим. Мы же с тобой всегда и все обсуждаем, - сонным голосом произносит дочурина, сладко зевает, укладывается под моим боком и тут же засыпает.

Да, обсуждения - это наше все.

С Майкиной гиперактивностью и неуемным темпераментом ограничения и запрещения не работали ни в девять месяцев её жизни, когда она сама пошла, но в два с половиной года, когда изъявила желание научиться читать, ни в три, когда Феечка обнаружила дома скрипку и заявила:"Буду играть!"

Майечка по умственному развитию, самостоятельности, упертости и активности переплюнула даже сестру мою Анну Дмитриевну.

Если у Пчелочки что-то не получалось с первого раза, дочурина упрямо и методично в разных вариантах пробовала добиться своего.

Каждую свою победу она озвучивала также бурно и громко, как и свое поражение.

Однажды, когда Майе было года два, во время очередного визга малышули по какой-то новой причине ее недовольства, я,