Ты моё спасение души - Мара Евгеника

- Здорово, дружище! Не дождёшься. Все отлично. Слушай, Лив, я отменил встречу с Акулой. Отправил к Борису своего коммерческого. Думаешь, этот типок не начнёт пылить?

- Не знаю, Никит. Борис слишком не прост.

- Я тоже не пальцем делан. Станет бычить, пойдёт на гору Кхуям, как крестная Майечка моя говорила, - фыркаю в трубку.

- Да, ты совсем забурел, Никитос, за двенадцать лет в бизнесе.

- Ты, братишка, считать разучился. Я "с чистой совестью на волю" из МИДа вышел четырнадцать лет назад. В тот же год Екатерина Великая мне и всучила свой бизнес.

- Ничего себе года летят, Ник. Скоро на золотой юбилей гостей собирать, - смеется Ливон. - Пригласишь?

- Ага, прямо сейчас отправлю тебе на слитке золота персональный пригласительный билет. Каждый раз, пересчитывая бабло, будешь вспоминать про мой золотой юбилей, - ржу в голос. - Ты, кстати, не забудь, что завтра в 12 часов мы дружной и весёлой компанией летим в Париж.

- Спасибо, Ник, за напоминание, но Альцгеймер меня ещё, слава Богу, не накрыл, так что помню. Ерчаник уже собирает вещи, а Завенчик с подарками мудрит и стихи учит. Весь завтрак рассказывал нам с Ерчаник о значимости хорошего подарка. - Кстати, а ты, Никит, куда так торопишься, что аж встречу с Акулой отменил?

- Много будешь знать, старичком раньше меня станешь! - шутливо отвечаю другу. - К любимой девушке, Ливон. Ты же знаешь, что я поражён амуром и окрылен чувствами к юной особе.

- Прости, дорогой, прости! Да, только эта милаха смогла победить и положить к своим ногам самого Победителя. Ну что ж, брат, на каждый болтик находится своя гаечка! - хохоча изрекает мой друг. - Ладно, Никит, прощаюсь до завтра. Белокурой Жази пламенный привет и нежные поцелуйчики от меня и Завенчика.

Вовремя завершив трещать с Ливоном, паркуюсь рядом со зданием консерватории. Выхожу из машины и иду ко входу, встречать свою красотку.

Моя юная шикарница вылетает из дверей и летит ко мне в своем розовом пальто, в поисках которого мы объехали пол столицы и в итоге купили его Вене.

Смотрю на этот сгусток обаяния, непосредственности, открытости и дерзости, и сердце мое выстукивает гимн любви, практически марш, написанный Феликсом Мендельсоном.

Моя кудрявая чертовка несётся, по дороге расправляя ментальные крылья и прыгая с парапета прямо в мои объятия.

- Й-а-а-а люб-лю-ю-й-у-у те-бя-й-а-а, - заливисто звенит нежными голосовыми колокольчиками вибрато моя дьяволица, утыкаясь в мою щеку своими пухлыми губешками.

- И я те-бя люб-лю, моя награда!

- Поклянись, что я - твоя! - горячим проникновенным шепотом произносит блондинистая Жази. - Пок-ля-нись!

-Ты - моя! Са-ма-я лю-би-мая! - громко шепчу в ответ и кружу свою любимку.

К машине несу свое блонди-чудо на руках. Она от всей души хохочет и периодически чмокает меня в щеку.

Усаживаю свою девчулю на сидение, пристегиваю ремнем и целую ее обе ладошки.

В ответ получаю озорную улыбку и заигрывание глазками из-под длинных пушистых ресниц, которыми она многократно моргает. На её девичьем языке это означает "спасибо". Глажу её по коленке и закрываю дверь.

- Мы же в ресторан едем, да? - уточняет мой ангел.

- Да, как и договаривались утром, - отвечаю, подмигивая.

- Хорошо, а то я очень голодна. У меня даже в животе бурлит от голода, - надув губки свои пухлые, отвечает моя зазноба.

- Бурлит в животике, кошка-матрешка, потому что завтракать нужно было, а не обиженку из себя корчить, - спокойно говорю в ответ.

- Да?! Ух, ты! Нечего было настроение портить мне с самого утра своими нотациями, - фыркает дьяволица в ответ.

- Котёночек, ты капризничать стала с самого утра. Я тебя только поцеловал с добрым утром и тут же получил в ответ цап-царап.

- Ой, ну все, не серди царицу! - артистично гневаясь, произносит моя красавица.

- Как занятия прошли? Что преподаватели говорят? Хвалили или опять кривились, потому что царица не в духах была? - интересуюсь, поглаживая примирительно ладошку с длинными музыкальными пальчиками.

- Не знаю! Может все же бросить занятия? Мне кажется, у меня нет таланта, - произносит моя малышка, тяжело вздыхая. В поисках моей поддержки, задает вопрос, на который я отвечаю каждый день. - А ты как думаешь, есть у меня талант или я - бездарна?!

- Не говори чепухи. Ты очень даже дарная, - шучу в ответ. - Хочешь петь, как Каллас, Кабалье, Брайтман, Герзмава…

- Нет, хочу быть лучше Нетребко, - фыркает моя капризуля. - Честно, не знаю. Мне же ещё учиться и учиться.

- Феечка моя, главное, что у тебя есть желание, остальное придёт. Верь мне! - говорю, целуя ручку моей капризницы.

Около ресторана помогаю своей красотке выйти из салона автомобиля. Каждое её движение грациозно.

С улыбкой обожания наблюдаю, как моя леди элегантно "выкидывает" свои ножки, как, опираясь, на мою руку поднимает свое стройное тело, встав, лёгким движением поправляет подол пальто, рукой перекидывает свои блондинистые кудри.

С наслаждением истинного ценителя женской красоты окидываю взглядом свою феечку. Улыбаясь самому себе, внутренне захлебываясь от восторга.

"Моя! Моя - награда! Самая лучшая!" - думаю, заходя со своим совершенством в здание.

Мы сидим с моей юной шикарницей за столиком одного из самых фешенебельных ресторанов.

Она смотрит на меня своими хитрыми ярко синими глазищами пытливым сверлящим взглядом, пряча за пушистыми ресницами искорки озорства.

- Как ты считаешь, я - красивая?

- Да, ты самая красивая из всех девушек, которых я встречал в своей жизни!

- Правда?! - глядя восторженно прямым взглядом, кокетливо прищурившись спрашивает меня моя красотка. - Честно-честно?!

- Конечно же честно-честно. Разве я тебя когда-нибудь обманывал, милая? - произношу, улыбаясь и поглаживая её мягкую нежную ручку с изящными пальчиками.

- А когда ты меня полюбил? С первого взгляда? Или постепенно, когда начал узнавать меня и привыкать ко мне? Только честно отвечай на мои вопросы? - тоном кокетливого следователя задает вопросы моя блонди.

- Когда первый раз увидел, сразу понял, что ты моя! - нежным тоном отвечаю своей милашке.

- Ты забыл, я не "моя". Я - Мая! - куксит губочки моя феечка.

- Да, согласен полностью, ты - "моя", но имя твоё Майя. Это правильная форма. И я всегда буду так тебя называть, - поясняю ласково, но твердо.