Хрупкая связь - Ольга Джокер

— Как прошло занятие?

— Интересно. Сегодня мы разбирали эндшпиль и решали тактические задачи, — она на секунду отрывается от рисунка и смотрит на меня. — Три я решила правильно, а над четвёртой долго думала, но всё же нашла ответ. А еще успела подсказать Артёму — он не решил ни одной.

— М-м, Артём, значит. Это тот обаятельный парень, которого я видела на фотках?

— Да. Он… шумный и общительный, но не вредный, — добавляет Ами после небольшой паузы, словно тщательно подбирает слова.

Я прячу улыбку, замирая у ящика со столовыми приборами. Имея за плечами неудачный опыт общения с мамой, я стараюсь не отмахиваться от своего ребёнка — выслушиваю даже тогда, когда устала, занята или разговор кажется незначительным, потому что для дочери важно быть услышанной, а для меня — сохранить хрупкое доверие.

— И как он принял твою подсказку?

— Обрадовался. Сказал, что я очень умная. Но вообще-то я просто внимательная, — заявляет Амелия. — Тёма не сразу замечает хорошие ходы, потому что всё время болтает.

— И тебя это не раздражает? — предполагаю.

Дочь пожимает плечами, не отрываясь от рисунка.

— Иногда. Но когда он молчит, это даже… не знаю, необычно. Ему не идёт быть тихим.

Когда няня достаёт из духовки запечённое мясо с картофелем, я собираю волосы в хвост и быстро мою руки. Не помню, когда в последний раз готовила и первое, и второе, и десерт — из-за жуткой загруженности. Хотя… десерт магазинный. Я сразу узнаю свои любимые заварные пирожные с фисташковым кремом по фирменной обёртке.

— Это Лев купил, — подсказывает Ами, пока я развязываю ленты, чтобы убедиться, что не ошиблась. — После того как я сказала, что ты запросто могла бы слопать целую коробку в одиночку.

Щёки вспыхивают, когда Надежда Станиславовна перехватывает мой взгляд. Мне не пришлось ничего объяснять — я просто поставила её перед фактом, что помимо меня и Влада придётся контактировать с Асланом Тахаевым, биологическим отцом Амелии. Кажется, женщину это не удивило. Но няня воспитывала и Лизу, и Влада, она близка со всеми Гончаровыми, а значит, априори не на моей стороне.

— Насчёт целой коробки это ты, конечно, погорячилась, — нервно усмехаюсь. — Но за презент спасибо.

— Сама ему передашь.

— Угу.

Ами закрывает альбом, вытирает стол и, забрав подставку для воды с кистями, направляется в ванную на первом этаже, оставляя нас с няней в неловком молчании.

— Я могу попросить вас не говорить об этом эпизоде Владу? — спрашиваю, садясь за стол и обхватывая ладонями тарелку горячего борща.

— Разумеется.

— Не то чтобы мне было что скрывать, но ему это не понравится. С недавних пор у нас произошли некоторые перемены. Мой муж… он ревнует. И меня, и дочь.

Надежда Станиславовна, прихрамывая, перемещается по кухне и садится напротив. Её внимательные голубые глаза изучают меня медленно и цепко, словно пробираясь в самую душу.

Я струсила и не призналась Владу, что едва не переспала с бывшим. В тот момент меня даже уговаривать не пришлось — я была готова, без сомнений и угрызений совести.

Ни долгие годы брака, ни всё хорошее, что у нас было, не остановили. Будто я одним махом перечеркнула влияние Гончаровых на свою жизнь.

Муж закатил мне скандал сразу после того, как забрал от Аслана. Впервые я видела, как сильно он злился и волновался, несмотря на мои попытки сгладить ситуацию и успокоить. Уязвлённый, сломленный. И я не знала, как сказать ему о том, что хочу уйти. Единственное, на что меня хватило, — пообещать, что ночёвок с Тахаевым больше не будет.

— Если я о чём-то не поставлена в известность, это не значит, что я не замечаю, Алина Михайловна, — говорит няня.

— И… что же вы замечаете?

Женщина сцепляет пальцы в замок, грустно улыбаясь.

— Что тебе нужна передышка. От работы. От личной жизни. От всего, — резко сбрасывает формальность и переходит на «ты». — Возьми хотя бы несколько дней, а лучше неделю или две. Уедь с Амелией куда-нибудь, где не будет звонков, встреч и объяснений. Подумай, чего ты хочешь.

— А если я уже знаю, но не могу сказать?

Я прикусываю губу, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Тогда это не вопрос выбора, а вопрос смелости, — няня делает паузу, затем добавляет: — Знаешь, сомнения — как гиря, которую держишь в руках, боясь отпустить. Чем дольше несёшь этот груз, тем тяжелее он становится. В любой непонятной ситуации важно уметь выбирать себя, чтобы наконец его сбросить.

41

Накануне я откладываю несколько платьев в детском магазине для Ами — в одном из них она пойдёт на свадьбу к отцу. Несмотря на то что меня до последнего качает на волнах неопределённости, я готовлюсь держаться достойно.

Подумаешь…

Всего-то нужно прийти, поздравить и отпустить. Уже навсегда отпустить. Так, чтобы не оглядываться назад. Не ждать, что что-то изменится. Не цепляться за воспоминания, давно припавшие пылью.

Это несложно, наверное. Нарядиться, купить цветы и нацепить улыбку. Не истязать себя, когда услышу свадебные клятвы и увижу жениха и невесту вместе. Мы таких клятв друг другу не давали. Но оказались связаны крепче, чем любые обещания — тем, что нельзя разорвать.

После детского сада мы с дочерью заезжаем в торговый центр, чтобы перемерить наряды и выбрать из них самый лучший. Владелица магазина — сестра друга моего мужа. Она лично консультирует нас, помогая подобрать идеальный вариант для торжества.

— Мне не нравится розовый, — Ами морщит нос, выглядывая из примерочной в поисках чего-то менее девчачьего.

— Может, голубой?

— А чёрный есть?

Жанна замирает в недоумении — обычно пятилетние девочки выбирают совсем другие цвета. Но, быстро справившись с удивлением, она улыбается и идёт искать что-то, что удовлетворит требовательный вкус маленькой клиентки.

— Как тебе серый?

Амелия задумчиво смотрит на предложенное платье, прищуривается, словно взвешивает этот компромисс, и, наконец, берёт его в руки.

— Ладно.

— Ты собираешься куда-то на праздник? — допытывается владелица магазина.

— Да, на свадьбу ко Льву.

Когда наши взгляды с Жанной пересекаются, я неловко пожимаю плечами. В том, что кое-какие сплетни уже дошли до неё, я не сомневаюсь. Как бы нам ни хотелось провернуть всё тихо и без шума, кто-то всё же проболтался.

— А Лев — это?..

— Лев — это мой второй папа, — раздаётся из примерочной важный голос дочери. — Он не был со мной с самого рождения, но это не значит, что он меня не любил.

— Ясное дело, — отвечает Жанна.

— У Льва есть Луна и Сабрина. Луну