Ешь, пей, спи - Ким Ынсук

Канок сгребла одежду из своего гардероба в чемодан и только тогда обратила внимание на белое шифоновое платье, висевшее в самом углу…

Дешевая вещица, которую она сшила около десяти лет назад. Она о нем совершенно забыла, а потому и не выбросила до сих пор. Канок протянула к нему руку, почувствовав на ткани пылинки. Сложно поверить, но платье действительно принадлежало именно ей, хоть она ни разу его не надела, да и не смогла бы в него влезть.

Это была первая вещь, созданная Канок. Она лично разработала эскиз, сама сделала выкройки и сшила его в качестве свадебного подарка для одной из них троих – Канок, Исук или Бомин. В том случае, разумеется, если кто-то из них придет в подходящую для него форму.

Прижав маленькое платье к груди, Канок вновь разрыдалась, хоть и сама не до конца понимала, по какой конкретно причине. Наверняка все дело в том, что она словно вернулась в детство, когда так сильно любила шить одежду. В то время каждый считал важным поинтересоваться, какой из нее может выйти дизайнер, если она такая толстая? В итоге Канок доказала, что способна на все – разве не об этом говорили продажи ее бренда, которые продолжали расти. Потом она вспомнила всех парней, с которыми встречалась, пока уверенно шла к успеху.

Вспомнила она и Хёнхо. Он ведь ей нравился, а в итоге она из-за него стала для всего мира посмешищем.

И как к этому все пришло?

Неужели нельзя найти способ выбраться из этого кошмара? Канок обвиняла и жалела себя и плакала до тех пор, пока платье не стало мокрым.

Чжонгю пригласил Сончжэ и Исук в рыбный ресторан, расположенный в районе их телекомпании. Здешний шеф-повар имел сертификат о том, что он идеально готовит рыбу фугу, а таким могут похвастаться не многие!

Блюдо с фугу действительно выглядело шикарно – на одной тарелке уместились сашими, посыпанное золотой пудрой, кусочки рыбы в темпуре и рис с фугу, политый фирменным соусом от шеф-повара. А вместе с этим шел легкий суп, помогающий лучше раскрыть вкус блюд. Стоило такое роскошество слишком уж дорого, чтобы кто-то в здравом уме выложил за него свои кровью заработанные деньги. На такое мог бы решиться только самый изысканный гурман!

Чжонгю подвернул рукава рубашки и положил по кусочку сашими на тарелки Исук и Сончжэ.

– Что ж, раз уж все подано, пришло время поесть и пообщаться!

Сончжэ налил Чжонгю чамбок хиреяки – традиционный японский ликер, который готовили из обжаренных на гриле сушеных плавников, смешивая их с саке.

Исук наблюдала за движениями его рук. Она видела Сончжэ так близко впервые с момента их последнего разговора. В отличие от Исук, Сончжэ, как и всегда, выглядел прекрасно, ничто не выдавало в нем того, что он о чем-то переживает. Исук тоже не очень-то хотелось выглядеть как развалюха с такими темными мешками под глазами, что они разве до колен не доходили. Так вышло само собой.

«Надо же, он, кажется, в полном порядке».

На секунду ей показалось, что она готова возненавидеть Сончжэ за это. Она любила его одного, рассталась с ним, потому что любила, страдала по нему, так сильно скучала, а теперь… Исук сама решила прекратить отношения, но почему-то чувствовала себя брошенной.

– Так и что вы планируете делать теперь?

Исук, погруженная в собственные мысли, не сразу уловила суть вопроса.

– Я про Чжан Инён. Жаль, конечно, что так вышло, ведь она покидает нас. Но мы продолжаем жить, а значит, должны работать дальше! – Чжонгю пытался говорить весело, хоть разговор был крайне серьезным.

– Почему вы говорите о ней так, будто она не сможет вернуться? Знаете, редко приходится слышать, как кто-то провожает в могилу живого человека. И это не очень приятно, – проворчала Исук, отметив про себя, что Чжонгю стало неловко.

Сончжэ опустил взгляд и слегка усмехнулся, но никто не заметил этого.

– Может, для вас мы простой персонал, но мы изо дня в день трудимся на съемочной площадке ради шоу. И мне хотелось бы, чтобы вы ценили каждого сотрудника.

«Вот та Исук, которую я знаю», – подумал Сончжэ, уверенно глядя на нее.

Исук с довольным видом поглощала сашими и думала только о том, насколько же они вкусные. Это читалось по ее глазам – в них отражалась целая вселенная удовольствия. Вкусовые рецепторы Исук в этот момент ощущали все тонкости вкуса рыбы, ее бархатную текстуру!

Рыба фугу содержит яд, но стоит его извлечь, и она становится деликатесом. Исук была подобна этой рыбе, на грубость она всегда отвечала резко, но когда дело касалось еды – становилась нежнейшим мякишем в человеческом обличье. И в своих чувствах она всегда была честна.

Сончжэ зачарованно наблюдал за Исук – так же, как когда впервые встретил ее. Но вскоре Чжонгю разрушил приятную атмосферу своей репликой.

– Исук, ты же любишь жареное? Ну, и раз уж мы завели речь о жизни и смерти, что ты думаешь о наших недельных рейтингах? – спросил он, протягивая ей кусочек рыбы в темпуре, мол, жуй и не отсвечивай.

– Я вообще-то на диете, так что не собираюсь есть жареное. – Исук отложила палочки в сторону.

– Пф, что за бред? Какая, к черту, диета? Просто скажи спасибо и ешь, пока дают! Чего ты вечно ноешь?

– Известно ли вам, что худшее начальство – то, которое заставляет есть, когда не хочется? А еще то, которое талдычит о чем-то, что собеседнику неприятно, но даже не замечает этого? Вам бы почитать что-нибудь об этом, знаете, не помешает!

– Эй, Ха Сончжэ, вот скажи мне, неужели ты хочешь продолжать работать с ней? У нее же отвратительный характер!

– Надо было просто отдать этот кусок мне. Я люблю жареное больше, сам же знаешь… – Сончжэ забрал рыбу в темпуре с тарелки Исук. – Мм… Тут так вкусно! Вы не против, если я доем?

Исук с недоумением наблюдала за поведением Сончжэ. Он терпеть не мог жареное, особенно в темпуре, и ей было невыносимо смотреть, как он пихает в себя рыбу. Чжонгю тоже уловил что-то неладное. Ему стало ясно, что так себя ведут мужчины, желающие защитить свою женщину. То есть для Сончжэ Исук больше чем просто коллега. Когда они с Чжонгю выпивали вместе в последний раз, Сончжэ крайне резко отреагировал на вопрос о том, нравится ли ему Исук. Но, глядя на