Даже когда я уйду - Николь Фиорина

– Какого…

– Все в порядке. – Голос Мии дрогнул, и она отпрянула от меня.

Но ничего не было в порядке. Я прекрасно знал все изгибы ее тела. И на спине ее блестели шрамы, которых там не было прежде. Свежие шрамы. Те, к которым я никогда не прикасался.

– Сними футболку, – потребовал я смущенно, надеясь, что ошибаюсь.

Прошу тебя, Господи, пусть я ошибаюсь!

Мия посмотрела на меня со стыдом в глазах. Я еле удержал рвущиеся наружу эмоции.

– Мия, – попросил я.

Мгновение она колебалась, а потом села и стащила футболку через голову.

Здесь было темно, и она повернулась ко мне спиной. Я чуть подвинул ее, так, чтобы красный мигающий свет в углу комнаты позволил мне увидеть покрывающие ее кожу шрамы.

– Какого черта случилось?

Она опустила голову. Внутри меня все перевернулось.

– Мия? Как это произошло? Кто это сделал?

Губы Мии задрожали, и она подняла взгляд в потолок, чтобы не показывать слабость.

Я поднял ее и положил себе на колени. Она обвила меня ногами и опустила руки, которыми пыталась прикрыться. Я стащил с себя футболку и подтянул Мию поближе. Нам не нужны никакие преграды.

Мия выдохнула мне в шею. Ее пальцы почесали мне затылок.

– Я не в порядке, – заплакала она. – Я не в порядке. Я больше не могу…

– Послушай меня. – Я отвел от себя ее лицо, чтобы она посмотрела на меня. – Я больше и слышать не хочу об этой твоей дурацкой идее, согласно которой мы должны держаться подальше друг от друга. Нам нужно держаться вместе. Поняла меня?

Мия закусила трясущуюся губу, и я приподнял ее лицо за подбородок.

– Все твои беды – мои беды. Все, что случается с тобой, происходит и со мной. Каждый удар, каждый толчок, все это я чувствую, потому что ты – часть меня. Мы с тобой вместе со всем этим справимся.

Мия сжала пальцы на моих боках, и я убрал с ее лица волосы.

– Я не на сто процентов стал собой. Я уже близко, но на этот раз, если я вдруг опять скачусь вниз, если опять все испорчу, прошу, борись за меня. Не отпускай меня больше так легко.

В глазах ее стояли слезы. Она отвернулась, и я поймал ее взгляд, заставил снова посмотреть на себя.

– Обещай мне, Мия.

Она рвано выдохнула. Спутанные волосы упали с ее плеча.

– Обещаю.

Я собрал ее волосы одной рукой и прижал к себе. Грудь к груди. Сердце к сердцу. Наши дыхания и ритмы наших сердец идеально совпадали. Нам нужно было только оставаться вместе. Я был уверен: держась друг за друга, мы переживем все на свете. Нам ничего больше не будет нужно: ни воды, ни еды, лишь пристанище, которым мы станем друг для друга. Нам даже не нужен будет секс. Только объятья – тела, прижатые друг к другу, почти превращающиеся в единое целое. Как и должно было быть.

Мы сидели так, обнявшись, не совсем уверенные, где заканчивается мое тело и где начинается ее. Она провела остаток ночи, рассказывая мне о последних девяти месяцах, обо всем, с чем она пыталась справиться. Иногда мне приходилось останавливать ее и дожидаться, когда боль в груди чуть поутихнет. А иногда я радовался: например, когда она сообщила, что у нее двойное гражданство.

Эта информация совершенно меняла мой изначальный план.

– Ты знаешь, кто твой биологический отец? – спросил я.

Мия покачала головой.

– Да и какая к черту разница.

– А хочешь узнать?

– Нет.

– Хорошо, – я одарил ее едва заметной улыбкой. – Тогда у кого мне просить твоей руки?

– У меня.

Я усмехнулся и чмокнул ее милые губы.

– Я скучал по тебе каждый день, любовь моя. Даже тогда, когда не был собой – внутри меня зияла огромная дыра, – я положил руку на сердце. – На месте этой пустоты должна была быть ты.

Мия слегка улыбнулась и смущенно качнула головой.

– По этой чертовой улыбке я тоже скучал.

Она выдохнула со смешком.

– Да, и по этому чертовому смеху тоже.

Наши взгляды встретились, и смех ее затих.

– Я не делала этого, Олли. Не делала. Я бы никогда.

Я держал ее лицо в ладонях.

– Знаю. И я все решу. Я вытащу тебя отсюда, даже если мне придется организовать побег. Хорошо?

Она кивнула и свернулась у меня на коленях, уткнувшись в шею. Ее затвердевшие розовые соски мазнули по моей груди, а я гладил ее по рукам и по спине. Дружок мой расслабился – сейчас он ни в чем не нуждался.

Мия уснула прямо на мне, ни разу не пошевелившись. И я понял, что давно не чувствовал себя таким целым, спокойным и обновленным. Я не смыкал глаз: проводил по каждому дюйму ее спины, снова и снова, касаясь каждой раны. Молча благодарил Господа за то, что раны эти не столь глубоки и не добрались до самой ее души. Ее свет остался нетронутым. Тот самый свет, который мы так долго искали. Этот идиотский шутник не добрался до него. И я готов был отыскать его.

Вскоре в дверь постучали, и я откинул голову назад, уперевшись в стену.

Держа на руках любовь всей своей жизни, я склонился влево, чтобы поднять с пола футболку.

– Мия, – прошептал я, поднимая ее потяжелевшее тело с груди и просовывая ее голову сквозь дырку в моей футболке.

– Останься со мной, – пробормотала она, просунув в рукава руки.

Моя белая футболка накрыла ее груди. Я обхватил ее руками и положил на матрас.

– Я никуда и не уходил, – прошептал я ей на ухо и поцеловал в лоб. – А теперь закрой глаза, милая.

Я поднялся и проследил за тем, как Мия сворачивается в клубок и засыпает. Мой ангел. Доктора видели в ней изъяны, болезнь психики, но я видел лишь силу: мощный ум и способность защитить саму себя от этого ума, если потребуется.

Люди, неспособные понять и принять чью-то сложность, во всем винили болезнь. Люди, которые не в силах были посадить тебя в какую-то из коробок, уходили. Те, кто не мог с распахнутыми объятьями встретить тех, кто отличается от них, часто все упрощали.

Но там, где они видели изъяны, я видел благословения.

Ее прекрасный разум позволил ей выжить. Благодаря ему она стала бойцом.

Я поправил резинку штанов, натянул через голову худи, встал на колени и поцеловал Мию в последний раз, прежде чем уйти.

Скотт ждал меня за дверью, подпирая стену и скрестив на груди руки. Он уронил подбородок на