Уездный город С*** - Дарья Андреевна Кузнецова

– Не хочу, – упёрлась вѣщевичка. – И вообще, я вот вас не поучаю, как именно общаться с вашими родителями!

– Это было бы затруднительно, потому что они давно умерли, – хмыкнул мужчина.

Аэлита осеклась, но потом недовольно нахмурилась и проговорила:

– Ну и тем более!

Несколько секунд, пока Брамс натягивала краги, они молчали. Натан чувствовал, что разговор зашёл в тупик: Аэлита, даже если понимала его правоту, попросту упёрлась рогом, и переубедить её добром не представлялось возможным.

– В общем, так, – наконец твёрдо проговорил поручик. – Вы хотите, чтобы я помог вам остаться в сыске и освоиться здесь? Тогда делайте, что говорят.

– Так нечестно! – Рыжие брови гневно сошлись на переносице, и Брамс опять грозно подбоченилась. Натан едва поборол улыбку. – Вы пользуетесь собственным служебным положением! Это шантаж!

– Да, – со смешком кивнул мужчина. – Он самый. Ну а как с вами ещё быть, если вы не желаете слушаться по-хорошему?

– Я не собираюсь никого слушаться! – проворчала Аэлита.

– В таком случае мы зашли в тупик, – развёл руками Титов. – Вы желаете моей помощи, но отчаянно ей сопротивляетесь, категорически отказываясь следовать советам. Не видите здесь логического противоречия?

Брамс заметно стушевалась, отвела взгляд и закусила губу, но теперь угрюмо скрестила руки на груди, явно не желая просто так признавать свою неправоту.

– Ну полно вам, Аэлита Львовна. Почему вы боитесь поговорить с ней? Не съест же она вас, в самом деле! – мягко заметил поручик.

– Я не боюсь. Я не хочу, – хмуро отозвалась Брамс, а потом вдруг нервно всплеснула руками: – Ну что вы мне, драться с ней предлагаете, если она меня запереть попытается? А она уже пыталась! Это вам легко, вы мужчина, вон какой здоровый, кто вам что поперёк скажет! – Пылая лихорадочными алыми пятнами на щеках и, кажется, чуть не плача, она яростно хлопнула поручика ладонями по груди и резко отвернулась, обхватив себя руками.

Натан глубоко вздохнул. Пару мгновений боролся с желанием обнять её, но проиграл. Тихо приблизился, обхватил свободной ладонью её плечо и сумел не прижать крепче. Брамс вздрогнула от неожиданного прикосновения, но не отстранилась. А через мгновение плечи её поникли, и Аэлита прислонилась лопатками к груди мужчины, щекоча растрёпанными кудряшками его подбородок.

– Хотите, я пойду с вами? – предложил Титов, даже понимая, что поступает неверно, отказать Аэлите в помощи просто не мог. – Не станет же она при посторонних скандалить.

Брамс отрывисто кивнула, не оборачиваясь, и рукавом быстро утёрла щёки – слёзы пролились, только не горькие, а злые.

Аэлите всегда, сколько она себя помнила, помогала мысль, что уж дома-то можно рассчитывать на всяческую поддержку, и теперь, когда это вдруг оказалось не так, чувствовала себя маленькой, слабой и очень одинокой, словно заблудившийся в тёмном лесу ребёнок. И она сердилась на себя за эту слабость. Сколько доказывала окружающим, что она самостоятельная и не нуждается в снисхождении, а теперь вот выходит, что без помощи со стороны обойтись не получается.

А вот на поручика она совсем не злилась – ни за его упрямое желание во что бы то ни стало столкнуть вѣщевичку с матерью, ни за то, что именно Титов вдруг оказался тем самым человеком, чья поддержка ей столь необходима. Это было странно: Брамс на дух не выносила людей, видящих и знающих её слабости. Прежде исключение делалось только для родных, поскольку к ним Аэлита привыкла, да и… родные, им положено. А теперь вдруг этот посторонний, почти незнакомый мужчина сделался для неё ближе и надёжней, чем они.

– Только, думаю, визит этот стоит оставить на вечер, да? – осторожно предложил тем временем Натан.

Брамс снова кивнула, шумно вздохнула. Потом развернулась под рукой мужчины, порывисто обняла его, прижавшись на какое-то мгновение, и, быстро клюнув губами в подбородок, порскнула к «Буцефалу», не поднимая на поручика глаз.

Опрос обитателей Новособорной о семье Кожиных значимой информации не принёс, кроме того, что при перестройке города и прокладке водопровода в начале века в этом месте сковырнули множество ветхих халуп, курных ещё избушек, и найти теперь их прежних обитателей, рассеявшихся по городу, весьма проблематично.

Титову удалось обнаружить всего одно семейство: отец его в своё время сложил хороший каменный дом, который вписался в новый план. Супруга того купца средней руки, немолодая бойкая женщина, с удовольствием напоила сыскарей чаем и во всех подробностях поведала о давней истории, которую помнила почти отчётливо. Кое-что приукрасила, но в общем её рассказ мало отличался от слов Бабушкина, разве что содержал куда больше эмоций.

Ещё от купчихи он узнал точный год события и месяц, которых Бабушкин не назвал, и потому визит на «Взлёт» ещё отложился: надо было полистать подшивки газет за то время и понять, что именно мог узнать о происшествии человек посторонний.

Аэлита даже обрадовалась такому повороту: поручику куда полезнее было спокойно посидеть с бумагами. К тому же это был хороший повод кое-что посмотреть для своей докторской работы, давно собиралась.

– Брамс, а вам в Федорку не нужно? – опомнился Титов, пока они вновь грузились на «Буцефала».

– Нет, я взяла несколько выходных, – отмахнулась она. – С вами интереснее.

Возразить поручику было нечего, и мотоциклет понёс их на Дворянскую, в городскую публичную библиотеку – беспокоить университетскую ради газет не хотелось, хотя у Брамс и имелись читательские билеты обеих.

Своеобразные «похороны» попали всего в пару газет краткими заметками, не сумев затмить куда более громкое событие – кровавое убийство семьи из пяти человек, и доскональное описание ритуала нигде не приводилось.

Нельзя сказать, что Титов всерьёз рассчитывал на успех и на то, что эта старая ниточка приведёт к убийце. Свидетелем событий тот мог оказаться случайно – скажем, гостил у знакомых или вовсе был проездом. Но вдруг да и случится пересечение со списком вѣщевиков? Тогда у поручика наконец-то появится крепкий подозреваемый.

Поскольку Департамент располагался по дороге ко «Взлёту», Титов решил сделать крюк. Он вдруг сообразил, что список Иванова имеется у него в единственном экземпляре и не лучшая идея – отдавать его охране завода, которую он намеревался озадачить выяснением алиби подозреваемых вѣщевиков.

– А где Элеонора? – растерянно спросил поручик скучающего в одиночестве Адама, в распоряжении которого оказалась вся двадцать третья комната.

– Ой, как вы удачно приехали! Элеонора Карловна там пострадавшего описывает, в двадцать шестой, это напротив, – обрадовался Чогошвили.

– А с каких пор она побоями занимается? – подивился Титов.

– Нет, ну Элеонора Карловна, конечно, экстравагантная женщина, но зря вы о ней так думаете, она никогда не дерётся, – с укором проговорил Адам.

– Что? Чогошвили,