Сдавайся - Наталья Юнина

— Руки, ноги на месте, даже пальцы прилеплены туда, где и должны быть. Одета как с иголочки и волосы блестят. Вывод — коза загуляла, а мне пришлось просто так молиться и отказаться от матов.

— Замолкни, — зло бросает папа. — Где ты была? — переводит на меня взгляд. И вроде понимаю, что он мне никогда не сделает ничего плохого, но почему-то трусливо перевожу взгляд на маму.

— За хлебушком ходила, да, Сонь? — еще никогда я не была так благодарна малолетнему говнюку за нарушенное им затянувшееся молчание.

— Да, за хлебушком, — как болванчик повторяю я, закусывая нижнюю губу.

— Но купить его забыла. В сумке только шмотки. Хлеба нема.

— Если не умолкнешь, я тебя сейчас за шкирку выведу отсюда, — рявкает папа на Сашу.

— Я вообще-то разряжаю накалившуюся обстановку, — ну, справедливости ради, действительно разряжает.

— Соня? — папа переводит на меня вопросительный взгляд.

— Я совершила не очень хороший поступок и пришлось его… отрабатывать.

В принципе в моем рассказе почти вся правда. За исключением пары деталей.

— Во дура. Могла бы просто сказать, что загуляла с парнем, а не звонила потому что посралась с папой. Это было бы вполне трушно.

Сюр какой-то. И не пойму, за что папа зол. За Сашино «трушно» или за мой рассказ.

— Пап, трушно — это правдиво, — на кой черт я это сказала?

— Но что-то ни хера не трушно. Давай резюмируем, ты напилась, залезла в дом какого-то старика, разбила какую-то херню в его доме и когда сбегала, повредила боковое зеркало. И за это он тебя похитил? Пока все так?

— Не совсем. Я еще наследила в его доме, ударила между ног и заблевала ему пол и второго мужика, — занавес. — Но между ног я его ударила, потому что они угрожали меня изнасиловать.

— Так, хорошо. И какой-то дед в итоге тебя похищает, чтобы ты в качестве компенсации убирал его дом и готовила. При этом была лишена средств связи.

— Да. Так и есть.

— Имя ты, конечно, не знаешь?

— Ну, его звали мистер пропер. Ну типа потому что он помешан на чистоте.

— Дед?

— Ну он не то, что бы дед, но был с бородой. В общем средних лет.

— Большей кринжатины я в своей жизни не слышал, — закатывая глаза произносит Саша, а в следующую секунду папа выводит его из гостиной.

Смотрю на маму и совершенно не понимаю о чем она думает.

— Мам…

— Поговорим потом наедине.

— Это правда.

— Возможно. Отчасти. Я ничему не удивлюсь в нашей семье. Ты в порядке хотя бы физически, это уже полдела.

— Прости меня. Я не хотела, чтобы так получилось.

Добрым полицейским всегда был для меня папа. Я всегда мастерски умела найти к нему подход и, несмотря на наш вечный троллинг, он всегда поддавался мне. А сейчас я, так или иначе, ищу одобрение и поддержку у мамы.

— Все, хватит, Слава. Давайте все выдохнем. Иди к себе, Сонь. Переоденься. Поужинаем все вместе и… надеюсь, не разругаемся в процессе. Нам надо всем расслабиться.

Еще никогда я так не бежала в свою комнату. Все уляжется. Все непременно уляжется. Да, хрен там. Через час ко мне приходит папа, явно нацеленный выбить из меня недостающую информацию.

— Пап, ну хватит. Я сказала, как все было. Почему никто не верит, когда говорят правду? Забудь об этом. Я накосячила, я отработала. Все по-честному. Не надо его искать. Пожалуйста, не обижайся.

— Дай мне свой телефон.

— Зачем?

— Дай мне свой телефон, — по слогам повторяет он.

Открываю сумку и достаю оттуда клатч. Протягиваю папе. Он достает, разумеется, разряженный телефон.

— Мобильник сел. Я им не пользовалась. Зачем он тебе?

— Из дома не выходить, пока я не разрешу. Понятно?

— Нафига? Да кому я сдалась? Он сам меня отпустил. Отстань ты от этого деда, пожалуйста.

— И ноутбук дай мне свой.

— Папа.

— Быстрее, Сонь.

В любом другом случае я бы встала в позу. Но не сейчас, когда черти что творится. А я ведь даже и не знаю, что здесь было в мое отсутствие. И вроде хочется узнать, а с другой стороны — страшно.

Это самый отвратный ужин в моей жизни. Даже Сашка приуныла. Я сбегаю в свою комнату, как только умудряюсь впихнуть в себя пару долек картофеля. К вечеру появляется жуткий жор, но выйти я почему-то не решаюсь.

Сейчас я живу только одной надеждой на то, что папа не узнает о Крапивине, а значит и я забуду о том, что он мне сказал.

Вот только это оказывается сложнее, чем я думала. В память врезаются его слова: «отца заказали». А что если это мой папа? Я никогда не задумывалась о том, как он начинал свой бизнес. Да и мама вряд ли знает, учитывая, что они познакомились, когда папа уже все имел.

Господи, я дома в своей комнате и постели, о которой так долго и мечтала. Но это худшее состояние. Крапивина рядом нет, а я то и дело думаю о его словах. Стало быть, и о нем.

Вздрагиваю, когда слышу стук в дверь. Мама. С упаковкой чипсов, шоколадкой и газировкой.

— ПП еда в девять вечера самое то, — как можно беззаботнее произношу я, пододвигаясь к краю кровати и уступая маме место.

— Ты ничего не ела.

— Есть не хотелось.

— А сейчас?

— А сейчас хочу. Только не надо было с беконом. Сейчас лошадь пронюхает и сожрет.

— Он, между прочим, мало ел, пока тебя не было.

— Мам, ну прости. Я правда не могла позвонить. Давай забудем это все. И папе скажи.

— Что сказать?

— Чтобы он не искал его.

— Ты боишься? Чего?

— Ничего. Давай есть чипсы, пока их Саша не учуял.

И я правда ем, почти наслаждаюсь, если бы не мамины взгляды.

— Скажи мне, как все было на самом деле. Обещаю, что не скажу папе, если ты не хочешь.

— Все так и было. Я работала золушкой и кухаркой. Кстати, я закатывала наивкуснейшие огурцы по-фински. Пренепременно сделаю нам.

— Закатывала огурцы?

— Ага.

— Закатывать ты умеешь только глаза, — долбаное дежавю! Крапивин точно так же мне говорил. Изыди! — Может, еще коров доила и коз?

— Нет. У него их не было. Зато я хлеб испекла. И знаешь, он так круто получился. Короче, надо