По ту сторону бесконечности - Джоан Ф. Смит

Я спрятала улыбку. План сработал.

Стелла Роуз откусила пирожок.

– Боже мой. Десембер. – Первый слог моего имени она выговаривала по-особому: Ди-сембер. – Я совсем забыла, но после школьного бала Ник рассказал, что это ты спасла мистера Фрэнсиса.

Я уставилась в свою тарелку. Точно. Теперь я стала человеком, который тоже может что-то забыть.

– Прости, что? – Мейзи передала Кэрри шпажку с салатом. – Как это случилось?

И я рассказала им всю полуправду, умолчав о том, что Ник колебался. Подразумевалось, что я была ближе к мистеру Фрэнсису, когда все случилось, и поэтому было логично, что я нырнула за ним. Я пожала плечами.

– Меня тоже учили делать искусственное дыхание.

(О том, что научилась я благодаря всевидению, я тоже умолчала. В далеком 1740 году группа парижских ученых рекомендовала проводить искусственное дыхание утопающим методом «рот в рот». С тех пор техническая сторона метода достигла небывалых высот, но я добралась в памяти до первой такой тренировки, чтобы подслушать, что нужно делать, и вовремя вдохнула жизнь в мистера Фрэнсиса.)

– Но та статья, – сказала Кэрри. – Мои родители вырезали ее и сохранили, потому что они немного знакомы с Ником.

– Я знаю. Но Ник не лгал – журналист не понял всех деталей, а потом просто дописал остальное. – Я пожала плечами. – Такое случается постоянно.

Кэрри вытерла подбородок салфеткой:

– Но мистер Фрэнсис никогда не упоминал тебя.

– Он был без сознания. Ник пытался рассказать ему, что произошло. – Я прикусила губу. – Думаю, мистеру Фрэнсису нравится идея, что он знаком с учеником, который его спас. Не знаю.

– Почему в газете не напечатали исправленный вариант статьи? – спросила Мейзи. – В интернете так постоянно делают. «Обновлено, внесены исправления» или как-то так.

Мое лицо вспыхнуло.

– Потому что я вроде как сказала Нику, что не буду рассказывать об этом?

Повисла тишина. Такая тишина, что практически было слышно, как за окном сгущаются тучи, покрывающие все кругом сумрачной серостью и несущие с собой холодный запах приближающегося снега.

Стелла Роуз ткнула в меня пальцем:

– Выкладывай, дорогуша.

– Я… я не горжусь этим, – замялась я. – Я никого не знала в городе. А Ник с ума сходил, что не он спас мистера Фрэнсиса. Плюс та статья. Он начал получать столько внимания, к которому не был готов…

– Помните, как он был как на иголках в бассейне в тот день? – перебила Стелла Роуз.

– Я думала, он просто скромничал или что-то такое, – заметила Кэрри. – Но тише, Стелла Роуз. Дай ей закончить.

– Я еще не была знакома с вами, девчонки. И знала, что пойду в новую школу в сентябре. В выпускной класс. Без друзей. – Я разломила корочку от пиццы пополам и бросила ее обратно на тарелку. А еще я хотела испытать любовь и спасти Нику жизнь, но этого я не сказала. – Я не хотела привлекать к себе внимание.

– Есть вещи и похуже, чем тайно спасти чью-то жизнь, – сказала Мейзи.

– Да, – ответила я. – Наверное, есть.

Летом я бы сидела одна в своей комнате, пока мой дядя ходил на свидание, или, может быть, ела результат его очередной исполненной благих намерений попытки приготовить что-то из высокой кухни. Опять. Тогда все было бы хорошо, но сейчас? Сейчас, даже зная меньше, я каким-то образом знала, что есть нечто большее. Больше привязанности. Больше красоты. Больше радости в мире, и она предназначалась теперь не только для всех, кого я видела, пока продвигалась по всевидению, но и для меня.

Это был хороший вечер.

Один из последних хороших вечеров.

* * *

Позже за мной заехал Ник. Он оставил машину на парковке, я села. Но вместо того чтобы тронуться, он протянул мне маленький квадратик плотной бумаги.

– Что это?

– Я нашел его. – Он прочистил горло. – В колодце желаний твоей матери.

У меня онемели губы.

– Ох, – тихо вздохнула я. Послание. Что-то, что она оставила для меня? Дыхание сбилось, барабан в центре моей груди начал неистово стучать. Неужели мне предстояло узнать, что с ней случилось…

– Я не хотел скрывать это от тебя.

– Она… Она рассказала, почему ушла?

Его глаза расширились.

– О. О, прости. Нет… – Он пожал плечами. – Сама прочти.

Я наклонила записку к уличному фонарю, чтобы было лучше видно, и, шевеля губами, прочла.

(И куда ни пойду,

Ты со мной, дорогая.

Все дела и поступки мои

Разделю я с тобой, моя радость[29].)

Строки из стихотворения Э. Э. Каммингса «Я несу твое сердце в своем».

Конкретный, осязаемый знак, первый в моей жизни – того, что ей было сложно уйти от меня. Я провела большим пальцем по узору букв.

– Я узнал ее почерк по дневнику. По тому, как она пишет «у».

Я спрятала записку в карман, та легко давила на бедро, и это успокаивало.

– Поехали.

Все становилось на свои места. Возможно, она уходила от меня с тяжелым сердцем. Может быть, после стольких лет именно здесь я и должна была оказаться.

Глава сорок девятая

Ник

Мы проехали через город, проскочив мимо бейсбольных полей, где я переживал экзистенциальный кризис через два дня после того, как не спас мистера Фрэнсиса. Кафе-мороженое. Больница. Наша школа.

Перед тем как забрать Десембер, я сходил в комнату за толстовкой. Мама сложила мою любимую оранжевую футболку и оставила ее на краю кровати. Я засунул ее в нижний ящик шкафа, но, как бы я ни старался, в голове продолжало звучать предостережение не надевать ее.

– Не могу поверить, насколько это место стало мне родным. – Десембер заправила прядь волос за ухо. На лице ее расплылась улыбка, и мой желудок опустился, потому что я знал. Что должен был отбросить сомнения. Отбросить эту футболку, предостережение. Наслаждаться моментом, настоящим.

Я перевел взгляд на дорогу. Потянулся к ее бедру, провел пальцами по гладкой черной ткани джинсов:

– Я рад.

Она взяла меня за руку:

– Мы можем где-нибудь остановиться?

* * *

Мы остановились на парковке у поля Малой лиги, расположенного в задней части «Солнечных Акров», и растянулись на разложенных сидениях отцовского «эксплорера».

Что-то было в этом – уединившись на грязной стоянке, мы лежали, прижавшись друг к другу в остывающей машине, – и я чувствовал себя лучше, чем когда-либо. Мы были ближе, нуждались друг в друге больше, были влюблены сильнее – все сильнее, больше. Мне хотелось погрузиться в Этот Момент. Зажать в кулаке ощущение Десембер, прижавшейся ко мне, ощущение ее губ на моих губах, превратить их в основу того, что заставляет меня быть мной. Ночь была темной, лишь лунный свет проникал сквозь пассажирское окно, освещая глаза Десембер – стоило им встретиться с моими, как взгляд ее становился пронзительным, – и бахрому ее ресниц, отбрасывающих тени на ее кожу.

Она взяла мою руку и поднесла ее к низу своей рубашки.

– Ты не против? – прошептала она.

– Нет.

Она просунула мою руку под рубашку:

– Хочешь, побудем здесь немного?

Я бы остался тут навсегда.

Голос застрял в горле; в ушах звенело.

– Если ты хочешь, то и я хочу. – Мой голос дрогнул. Я был благодарен темноте за то, что мог спрятать в ней свои раскрасневшиеся щеки. – Если ты не против, конечно.

– Да, – просто ответила она.

Мы устроились вместе, и холодным вечером нам было тепло.

– О. – Она резко вздохнула. – Ник, смотри.

Я проследил за ее взглядом. Первые снежинки падали на лобовое стекло, звезды на фоне черной ночи.

– Ух ты! – Я подтолкнул ее. – Эй.

– Эй, – отозвалась она.

Сердце билось так сильно, что стук отдавался в ушах.

– Я люблю тебя.

– Я люблю тебя, – прошептала она в ответ.

Глава пятидесятая

Десембер

В дверь моей спальни постучали.

– Десембер.

Я разлепила сонные глаза. Потянувшись, постаралась прогнать сонливость из голоса:

– Эван?

– Можно войти?

Я села. Серая футболка, черные треники, остатки вчерашнего счастья. Свет в моей комнате был тусклым, непривычным – снежным. Только сейчас я поняла, что еще очень рано – наверное, и шести нет.

– Конечно.

Вошел Эван, волосы торчали в разные стороны. Мне не нужно было обладать даром