Девушка в муслиновом платье - Джорджетт Хейер

– Да, он очень добрый человек, – согласилась Аманда. – И хотя он злил меня ужасно, и я по-прежнему считаю, что он не должен был вмешиваться в мои дела, он не совершал того, о чем я говорила. Но сейчас речь не об этом! Немедленно разыщите почтальона и скажите, что ему придется съездить в Бранкастер-парк и привезти сюда леди Хестер. Не знаю, сколько миль отсюда до Чаттериса, но думаю, что не очень много.

– До Чаттериса? – воскликнул Хильдебранд. – До него миль двадцать пять, если не больше.

– Ну, даже если и столько, вы что, хотите сказать, что не поедете туда? – спросила она с вызовом в голосе.

– Конечно, поеду! – сердито ответил он. Но я не собираюсь нанимать карету, чтобы проехать на ней даже пятьдесят миль и больше! К тому же форейтор, которого нанял сэр Гарет, не согласится, потому что они договорились ехать до Бедфорда и больше никуда. Но даже если он согласится, я не поеду с ним!

– Но…

– Вот что я вам скажу, Аманда! – произнес мистер Росс серьезным тоном. – Вы вообразили, будто, кроме вас, никто не может придумать ничего толкового!

– Никто и не придумал! – сказала она, вспылив. – А вы уж точно ничего не придумали. Вы только…

– А кто догадался ехать вперед, чтобы предупредить Чиклейдов?

– Ах, это! – Аманда пожала плечами.

– Да, это! И, кроме того, мне пришла в голову идея напасть на карету, а не вам!

– Ну, если вы намерены этим хвастать, вспомните и то, как додумались выстрелить в сэра Гарета!

Завязалась ссора, и в течение последующих нескольких минут молодые люди дали выход накопившимся чувствам. Осыпая друг друга упреками, они совершенно забыли и о сэре Гарете, и о еде, что ждала их на столе. Мистер Чиклейд, вошедший в гостиную с фруктами, остановился на пороге и, оставаясь незамеченным, некоторое время слушал спор, который очень походил на препирательство детей. Встретившись позднее с супругой, он заметил с ухмылкой, что молодая леди и джентльмен, вне всякого сомнения, находятся в родственных отношениях: из их разговора видно, что они родные брат и сестра.

Заметив его присутствие, они резко прекратили спор и в горделивом молчании заняли свои места за столом. У обоих не было аппетита, но они выпили по чашке чая и почувствовали себя лучше. Бросив на Хильдебранда взгляд исподтишка, Аманда увидела, что он тоже на нее поглядывает, и хихикнула. Первый шаг к примирению был сделан, они вдруг расхохотались, после чего Хильдебранд извинился за свою неучтивость, а Аманда призналась, что шутила, когда обвинила его в неспособности написать хорошую пьесу.

Таким образом, дружеские отношения были восстановлены, но Хильдебранд уже не испытывал прежней восторженности при виде Аманды. Чары разрушились в тот момент, когда он пришел в себя после обморока и столкнулся с ее грубостью и нетерпением. Она по-прежнему казалась ему хорошенькой девушкой, хотя уже не такой красивой, какой представлялась вначале. Несомненно, она обладала огромной силой духа, но он предпочитал девушек с более кротким характером. По его мнению, она была не только излишне самоуверенной, но и сумасбродной. Он уверовал в это, когда она по секрету рассказала об обстоятельствах, предшествовавших ее встрече с сэром Гаретом. Его негодующий вид и решительное осуждение ее плана действий едва не привели к очередному раздору. Он не мог скрыть своего возмущения тем, что она склонила его на свою сторону, выставив сэра Гарета в ложном свете, и заявил, что это гнусный поступок. Поскольку в душе Аманда была согласна с ним, ее доводы звучали не слишком убедительно:

– Но он действительно похитил меня.

– Я считаю, что он с самого начала и до конца вел себя как честный и порядочный человек, – возразил Хильдебранд.

– Когда я впервые вас увидела, вы показались мне скучным человеком. Поэтому я не стала рассказывать вам обо всем. Теперь я вижу, что не ошиблась.

– Дело не в том, что я скучный, а в том, что нужно всегда сохранять здравомыслие и знать, как можно поступать и как нельзя. Я очень сомневаюсь, что эта леди Хестер захочет приехать сюда после ваших признаний. Должно быть, она была потрясена ими.

– Неправда! Вы ничего не знаете. Она отнеслась к моим словам с большим сочувствием и призналась, что ведет очень скучный образ жизни. Более неприятных людей, чем те, с которыми ей приходится жить в одном доме, я еще никогда не видела, поэтому уверена, что она приедет сюда с радостью. – Аманда замолчала и внимательно посмотрела на Хильдебранда. Лицо его по-прежнему выражало сомнение, и она продолжала другим, более мягким голосом: – Умоляю вас, Хильдебранд, езжайте и привезите ее! Я боюсь, что эта ужасная старуха, которая сидит с ним наверху, убьет бедного сэра Гарета, потому что она грязная и грубая. Она привыкла готовить покойников к похоронам. Я не допущу, чтобы она ухаживала за ним! Я сама буду за ним ухаживать, только… только врач сказал, что у него может подняться температура, и если я не смогу сделать все, как нужно, и ему станет не лучше, а хуже, то тогда… Ах, Хильдебранд, это будет ужасно! Кроме вас и меня, с ним никого не будет!

В ее последних словах звучала паника, но мистера Росса не нужно было больше уговаривать. Он уже принял решение. Картина, которую нарисовала Аманда, заставила его побледнеть. Узнав о том, что он не убил сэра Гарета, Хильдебранд очень обрадовался, но, как оказалось, преждевременно. Сейчас он содрогнулся от мысли, что сэр Гарет все еще может умереть здесь, в этой маленькой гостинице, вдали от своих близких и родственников, в присутствии только молоденькой девицы и своего убийцы. С ужасом представил он себя, как разыскивает сестру сэра Гарета и сообщает, что лишил жизни ее брата. Хильдебранд со стуком поставил чашку на стол и воскликнул:

– Боже милостивый, нет! Я не подумал! Конечно, я поеду в Чаттерис! Я не собирался отказываться! И если эта леди Хестер не захочет ехать со мной сюда, то, по крайней мере, она скажет мне, где можно разыскать сестру сэра Гарета!

– Она поедет! – заверила его Аманда. – Сейчас же разыщите почтальона и скажите, чтобы он отвез вас в Бранкастер-парк!

– Нет! – Хильдебранд стиснул зубы. – Не желаю больше связываться с этим типом! К тому же ехать в Бранкастер-парк на наемной карете – пустая