Дар первой слабости - Лера Виннер

Он не договорил, глядя на меня и проверяя, как много может озвучить, и уголки моих губ дрогнули:

— О её романах? Разумеется. Я много чего знаю обо всех. Кристина быстро повзрослела.

— Именно поэтому я не рискнул бы устроить её брак. Но прислать в Артгейт её было бы разумно. Это означало бы, что князь Рамон готов сотрудничать и дружеский диалог. Но он отправил ко мне тебя, — снова откинувшись в кресле, Вэйн сцепил пальцы на животе. — В Валессе ты считаешься взрослой женщиной, и мыслишь ты не как девчонка. Князь точно знал, что тебя я ребёнком не посчитаю, но твой возраст, твой опыт и твой ум открывали совсем иные перспективы. Он сам предложил мне тебя, я оставлял за ним выбор.

— Я знаю, — во второй раз за вечер я потёрла лоб, стараясь собраться. — В замке много тайных ходов, я слышала ваш разговор.

— Вот даже как? — он хмыкнул и удивлённо вскинул бровь, но не стал продолжать.

Я ещё раз прошлась по кабинету, незаметно для Вэйна облизнув пересохшие губы, и мысленно согласилась с тем, что мой приезд в замок Зейн и правда выглядел как ловушка.

При желании у меня хватило бы ума и очарования, чтобы увлечь Второго генерала, а умилительная для южан юность, которая могла бы стать препятствием, уже осталась позади. При этом я переставала путаться у Рамона под ногами в Валессе и служить напоминанием о том, что всё, возможно, могло бы сложиться иначе.

Вот только роль Вэйна во всей этой истории начинала представляться мне совсем иной.

— Ты с самого начала знал, что с капитуляцией Валесса что-то нечисто. Поняв, что ошибся, пытаясь просчитать мои планы, ты не выпустил меня из вида, но продолжал искать предателя. Поэтому ты подослал ко мне Эдмона. Я думала, он проверяет меня по твоему приказу, а ты ждал, когда один из нас проколется. А заодно хотел проверить, выдам ли я тебе заговорщиков после всего…

«Что между нами было» осело на языке, когда я развернулась к Вэйну.

Он сидел, не двигаясь, и наблюдал за мной вновь потемневшим взглядом.

— Я знал, что Эдмон шпионит за мной, но не смог выяснить, на кого он работает. К тому же познакомить вас и почаще оставлять наедине было хорошим способом убедиться в том, что лично тебе я могу верить.

Всё это было обосновано, разумно и дальновидно, но в груди начинала закипать непростительная злость и… обида.

— Ты заподозрил его, потому что он валесец? Даже не подумал на кого-то из давно преданных тебе людей?

Вэйн прищурился, разглядывая меня, словно пытался понять, всерьёз ли я об этом спрашиваю или просто пытаюсь его задеть.

— Эдмон пришёл в замок, когда я только стал графом. Он был со мной и в столице, и в бою, и ни разу не дал мне повода усомниться в своей преданности. Но потом что-то изменилось. Я пока не знаю, что.

— Ты не смог узнать. При всей своей изворотливости твои люди не совладали с магом и мороком, которым он окутывает свои дела. Поэтому ты решил использовать меня, раз подвернулся такой случай. Рассчитывал, что со мной, вне зависимости от моих планов, он будет откровенен. Представлял меня своим домочадцам и гостям, подталкивал к тому, чтобы я начала вести себя как добрая подданная Артгейта, и ждал, кто не выдержит этого первым. Если бы Эдмон сорвался во время праздника, у тебя было бы законное право его допросить. А он всего лишь решил использовать ситуацию в свою пользу, доложил князю о случившемся, и за отравлением последовало покушение, которое так легко было бы списать на кого-то из твоих недоброжелателей или подруг.

Я не повысила голос, говорила спокойно, глядя ему в глаза, но звучало всё это так, будто я смела его отчитывать.

На деле же мне хотелось, чтобы Вэйн встал. Подошёл ближе, взял за плечи и сказал, что всё это ничего не значит, что это было… до. До яблоневого сада, крови и его поездки в Валесс.

Ничего из этого не могло бы произойти в действительности — точно так же, как он знал цену мне, я знала, что то, что было «до» нельзя стереть. Он не забудет, что я знала о готовящемся заговоре и молчала. А я буду помнить, что…

— Ты использовал меня как приманку.

Я сама не знала, чего хотела от него. Быть может, чтобы он щёлкнул пальцами, и всё вдруг стало по-прежнему, так, как было позавчера. И я смогла бы оставаться рядом с ним просто… человеком.

Однако я сама губила всё это, делала несущественным на фоне того, что произносила сейчас.

Единственное, что Вэйну следовало бы сделать, поднявшись, это взять меня за локоть и вытолкать за дверь, чтобы — может быть! — вернуться к разговору, когда я снова начну мыслить трезво.

Вместо этого он выразительно хмыкнул и переплёт пальцы, ненадолго прикрыв ими нижнюю часть лица.

— Всё это время ты была до безобразия честна. К чему сейчас это, Марика? Мне казалось, мы говорим друг другу правду.

Во второй раз за время нашего знакомства его слова произвели эффект пощёчины, вот только теперь касались они не Рамона, а меня самой.

Я умолкла, внутренне радуясь тому, что он меня остановил и не позволил наговорить ещё больше глупостей, но думать в верном направлении у меня всё ещё не получалось.

Страх, обида, предчувствие того, что ничего хорошего между нами вскоре не останется, всё ещё были сильнее свойственного мне здравомыслия.

— Что ты имеешь в виду?

По крайней мере, Вэйна можно было спросить о подобном прямо, не боясь показаться слабой и уязвимой или быть осмеянной.

Он помолчал немного, как будто ждал, что я перестану притворяться, потом покачал головой и опустил руки. Так я могла видеть его лицо, и оно оказалось спокойным.

— Я видел, какие книги ты привезла с собой в мой замок. История, география, земельное право. Это не женский набор, княжна.

Вэйн сделал паузу, коротко кивнул мне снизу вверх, предлагая самой продолжить, и я почувствовала, как ледяной ком образовался в груди.

Не было никаких сомнений в том, что мои вещи досмотрят — то же самое на месте графА сделала бы я сама. Но он не мог…

— К