Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы - Maria Sonik

уставился на меня. И я почувствовала этот взгляд кожей: смесь изумления, иронии и какого-то странного, оскорбленного собственничества. Даже, кажется, голуби на площади — эти жирные, обнаглевшие от безнаказанности птицы, — замерли и уставились на меня своими бусинками-глазами. Я почувствовала, как мои щеки заливает предательский, обжигающий румянец. Он начинался где-то в ключицах, полз вверх, затапливая шею, уши, скулы, пока я не превратилась в один сплошной сигнал бедствия. И я добавила, стараясь, чтобы голос звучал ровно, чтобы интонация была как у профессора, объясняющего теорему, а не как у преступницы, пойманной с поличным:

— Мы просто… коллеги. Он помогает мне с одним исследованием. И мы как раз шли в библиотеку. За книгами. По целительству. Это чисто учебное взаимодействие. Исключительно академический интерес.

Лайам скрестил руки на груди. Это было такое медленное, почти угрожающее движение. Он смотрел на меня с выражением такого бездонного, неподдельного изумления, смешанного с сардоническим весельем, что мне захотелось провалиться сквозь брусчатку, в канализацию, в земное ядро, куда угодно, лишь бы не видеть эту ухмылку, которая еще не проявилась на его губах, но уже вовсю плясала в его глазах. В них читалось без всякой магии чтения мыслей: «Библиотека? Исследование? Ты сейчас серьезно это сказала? И ты реально думаешь, что они купятся?»

— Ага, — протянул рыжий, и в этом одном слоге поместилась вся мировая ирония. Он переводил взгляд с меня, пунцовой и взъерошенной, на Лайама, застывшего в позе статуи разочарования. — В библиотеку. В воскресенье. Вдвоем. Без книг. По целительству. Ну-ну. Шайн, у тебя там, в библиотеке, видимо, особый читальный зал открыли. С личным ассистентом.

— У нас очень сложное исследование, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как последние остатки достоинства осыпаются с меня, словно осенняя листва. Я мечтала, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком. С костями, с туфлями, с этой дурацкой сумочкой.

— Угу. — Второй парень, темноволосый, с глазами цвета темного шоколада, явно не обделенный ни чувством юмора, ни желанием поиздеваться, усмехнулся так масляно, что мне захотелось его ударить. — Шайн, а ты, оказывается, у нас книжный червь. Ходишь в библиотеку. А мы и не знали. Может, тебе еще и читательский билет выдали? Премию «Лучший читатель года»?

— Завидуйте молча, — бросил Лайам. Но я видела, я кожей чувствовала, как уголки его губ предательски подрагивают. Он наслаждался этим. Моим унижением, смешанным с яростью, моими жалкими, шитыми белыми нитками попытками оправдаться, всей этой дурацкой, гротескной ситуацией. Он упивался ею, как дорогим вином.

— Ладно, мы пойдем, — резюмировал рыжий, смачно хлопая Лайама по плечу так, что тот даже не покачнулся. — Не будем мешать вашему… углубленному исследованию. Удачи, Шайн. И тебе, таинственная незнакомка из библиотеки. Надеюсь, твое исследование пройдет… плодотворно.

Они ушли, гогоча, как стадо диких жеребцов, их смех, грубый и раскатистый, еще долго звенел у меня в ушах, ввинчиваясь в мозг. Я стояла, сжимая кулаки до побелевших костяшек, до боли от впивающихся в ладони ногтей, и мечтала только об одном: чтобы в учебной программе появилось заклинание, стирающее память. Массово, прицельно, желательно с выжиганием участка мозга, отвечающего за чувство юмора.

— Библиотека? — переспросил Лайам, когда они скрылись за шатром с восточными сладостями. Его голос сочился весельем, как переспелый фрукт — соком.

— Замолчи, — процедила я, не разжимая зубов. Казалось, если я их разожму, изо рта вырвется струя пламени.

— Сложное исследование по целительству?

— Я сказала — замолчи! Заткнись, Лайам!

— А ты умеешь врать на ходу. Я впечатлен. — Он театрально прижал руку к груди, туда, где билось его сердце, и чуть поклонился, как странствующий менестрель. — Это было виртуозно. Может, тебя в разведку отправить? Будешь легенды придумывать для агентов под прикрытием. «Эйра Тайл — повелительница импровизации».

Я метнула в него убийственный взгляд. Если бы взгляды могли убивать, Лайам ap'Шайн рухнул бы замертво с дымящейся дырой в груди. Я развернулась на каблуках и зашагала прочь, не дожидаясь, пока он отсмеется. Он догнал меня через несколько шагов, и я спиной чувствовала волны исходящего от него самодовольства.

Мы прошли еще квартал, миновали улицу Ювелиров и свернули к более тихому району. Я почти успокоилась, убеждая себя, что хуже уже быть не может. Глупая, наивная девочка Эйра. Я не знала, что вселенная только разминалась. И тут, как гром среди ясного неба, как удар молота судьбы по моей многострадальной голове, раздалось:

— Эйра! Эйра, это ты⁈

Я резко обернулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ко мне, чуть ли не бегом, спешили две девушки. Мои одногруппницы с целительского факультета. Та самая компания, Марта и Лин, два самых вездесущих, всезнающих и остроглазых информатора, чей талант к плетению сплетен мог бы посоперничать разве что с заклинаниями высшей магии разума. Их способность раздуть из мухи дракона и за один день превратить невинный взгляд в историю о тайной беременности и побеге из дома была легендарной. Я мысленно застонала так громко, что это, наверное, услышали в соседнем королевстве.

— Девочки, привет, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, легко, как летний бриз. Получилось, судя по всему, как надтреснутый крик чайки.

— А ты чего это в городе? Выходной, а ты… Ой. — Марта, блондинка с идеальной укладкой и глазами-рентгенами, поперхнулась на полуслове. Ее взгляд, скользнув по мне, наткнулся на Лайама, стоявшего в полушаге, и ее зрачки расширились, как у кошки, увидевшей добычу. Того самого Лайама ap'Шайна. Грозы боевого факультета, героя всех запретных девичьих грез, человека-легенды, который стоял, небрежно прислонившись плечом к фонарному столбу, и смотрел на моих одногруппниц с вежливой, но ледяной, светской улыбкой, которая яснее слов говорила: «Я здесь только ради нее, а вы — никто». — Ой-ой-ой. Эйра, это то, что я думаю?

— Это не то, что вы думаете, — выпалила я, выставляя вперед руки, словно защищаясь от нападения.

— А что мы должны подумать? — Вторая, Лин, брюнетка с хитрым лисьим личиком, прищурилась так ехидно, что мне захотелось зажмуриться. — Вы вместе? Вы гуляете вдвоем в воскресенье? Вас видели выходящими из Академии вместе? Ты краснеешь, как маков цвет?

— Нет! Мы не вместе! — почти прокричала я, чувствуя, как петля лжи затягивается на моей шее.

— Мы случайно встретились, — спокойно, обволакивающе, с ноткой скуки добавил Лайам. И я бросила на него благодарный, полный отчаянной надежды взгляд. — Я как раз шел по своим делам, а Эйра — по своим. Решили немного прогуляться вместе, обсудить кое-какие академические вопросы. Ничего особенного. Обычная коллегиальная прогулка.

— Ничего особенного, — повторила Марта, и в ее голосе было столько скепсиса, столько концентрированного яда, что им можно было бы