Гордость и наслаждение - Сильвия Дэй

Он со вздохом протянул руку, Элиза отдала ему конверты.

– Надеюсь, вы своевременно отвечаете своим корреспондентам?

Граф поморщился, и это послужило достаточно ясным ответом.

– Неужели вам не хочется общаться с людьми, милорд? – Элиза покачала головой.

– У меня и здесь есть все, в чем я нуждаюсь.

Мелвилл положил письма прямо на рассыпанную по столу землю.

– Но возможно, кто-то другой нуждается в вас? Раз люди пишут вам, значит им хочется поддерживать с вами дружеские отношения.

Положение дяди тревожило Элизу все сильнее. Что с ним будет, когда они не смогут жить под одной крышей? Ведь только благодаря ей он кое-как поддерживал связи с внешним миром. Неужели, оставшись один в этом доме, он будет узнавать о жизни за его стенами только из газет? У Элизы болело сердце при такой мысли.

– Да разве ты сама еще недавно не намеревалась всю жизнь прожить в одиночестве? – Граф снова взялся за лейку. – Довольствоваться тихими прогулками, хорошими книгами и делами по хозяйству?

– У меня есть вы.

– Это не навсегда. Рано или поздно я покину этот бренный мир.

Элиза провела пальцем по россыпи земляных комочков.

– Надеюсь, это случится как можно позже.

Мелвилл бросил на нее быстрый взгляд, но, к счастью, не стал развивать тему.

– Как бы то ни было, я рад видеть, что ты вышла из тени своей матушки, – сказал он вместо того. – И моему старому сердцу приятно знать, что ты наконец нашла себе более надежного спутника жизни.

– Тень моей матушки… – тихо повторила Элиза. – Действительно ли я из нее вышла? Между нами много сходства, и я выбрала мужчину, как она в свое время моего отца. Может быть, я просто слилась с ее тенью и мы стали одним целым?

– Ты красива, как она, это верно. Но к тому же ты наделена душевной стойкостью, а ей этого не хватало. Ты твердо стоишь на ногах, а вот Джорджину частенько пошатывало.

– Вы хотите сказать, ей недоставало чувства ответственности?

– Я хочу сказать, она толком не знала, куда ей надо, и постоянно рыскала с одного курса на другой. – Его светлость легким щелчком сбил с листка какое-то мелкое насекомое. – Именно из-за Джорджины я когда-то занялся ботаникой: надеялся отыскать сочетание трав, которое могло бы уравновесить ее натуру, сделать менее переменчивой.

Элиза тоже слишком хорошо помнила перепады в настроении своей матери. Джорджина могла неделю сиять от радости, а потом неделю лежала в постели, совершенно разбитая.

– Вы думаете, у этих колебаний была какая-то физическая причина? Мне всегда казалось, что ей просто не хватало рассудительности.

– Я рассматривал любую возможность. Готов был весь мир перевернуть, чтобы найти ключ к ее счастью, так же как готов сделать это для тебя.

– Мистер Бонд сделает меня счастливой. И теперь я тревожусь только за вас.

– Со мной все будет в порядке, пока тебе хорошо. – Граф протянул руку и погладил пальцы Элизы.

Перевернув ладонь, Элиза сжала руку дяди.

– Не пойти ли нам в ваш кабинет выпить чая?

– А что, уже пора?

Как по сигналу, желудок Мелвилла заурчал. Граф отставил лейку, отряхнул ладони от земли и предложил руку племяннице.

– Не забудьте почту.

Его светлость застонал, однако забрал конверты.

– Ты такая же упрямая, как твоя мать.

Покинув оранжерею, они отправились в кабинет графа. Элиза окинула взглядом знакомую дядину обитель: ей будет не хватать этих чаепитий и бесед. При всех странностях графа Элиза очень сильно его любила. Будет ли у нее время его навещать, после того как она переедет к Джасперу? А когда Мелвилл переберется в загородное поместье, не грозит ли ему там полное одиночество в течение долгих месяцев? Элиза только теперь подумала о том, что Джаспер, скорее всего, в силу характера своей деятельности весь год проводит в Лондоне.

Мелвилл водрузил новые письма на груду старых, лежавших в корзинке на столе у двери. Не выдержав дополнительного веса, стопка съехала набок, и с десяток писем упало на пол.

– Черт бы вас побрал, – пробормотал граф, приседая на корточки, чтобы поднять своенравные бумажки.

Элиза присоединилась к нему и тоже начала собирать конверты.

– Как странно, – пробормотал граф себе под нос.

– Что странно?

– Да вот эта печать. – Граф показал ей конверт, украшенный пятном черного воска.

– Тут как будто меч, – Элиза вгляделась, – рассекающий… что-то.

– Это песочные часы.

– Интересно. И чья же это печать?

– Понятия не имею. Но здесь я видел вроде еще одно такое же… А, вот оно! есть одна… Вот, смотри!

Граф быстро переворошил письма на полу, выудил еще один конверт, надорвал и принялся читать. Остальные письма просыпались на пол. Скользя глазами по строчкам, граф сперва нахмурился, а потом сильно побледнел.

– В чем дело? – спросила встревоженная Элиза.

– Похоже, это угроза. – Мелвилл передал ей листок. – Кто-то грозит расправиться с тобой!