Прикосновение - Анита Шрив

— Когда снимают гипс? — Мистер Кавалли убирает руку.

— Через пять недель.

— Значит, вы будете здесь все это время?

— О нет, — улыбается Сидни. — Через четыре дня у меня заканчиваются деньги.

Она тут же чувствует себя неловко.

— Я не могу остаться, — добавляет она. — У меня много дел. Мне надо съехать с квартиры, в которой мы жили с… с Джеффом. — Она, наконец, решается назвать предателя по имени. — Нужно найти новое жилье.

— В Бостоне?

— Возможно.

К ним подходит официант, чтобы наполнить их чашки горячим кофе. Оба отказываются. Никто из них даже не прикоснулся к пирожным, хотя меренги кажутся Сидни аппетитными.

— Я не очень хорошо его знала, — неожиданно для самой себя вдруг говорит она. — Я имею в виду Джеффа. Я очень много обо всем думала и задним числом понимаю, что многого о нем не знала. Он часто грезил наяву. О чем? Я понятия не имела.

— Вы не спрашивали?

— Я думала, у меня впереди годы, чтобы узнать все о его мысленных странствиях.

— Вам здорово досталось, как эмоционально, так и физически, — говорит мистер Кавалли.

Сидни поворачивает пострадавшую кисть.

— Самое странное, — говорит она, — что я почти благодарна судьбе за этот несчастный случай. Я почувствовала, что он разбудил меня от глубокого сна. Я с облегчением испытала боль, настоящую физическую боль. Не уверена, что понятно выражаюсь.

— Абсолютно понятно. Можно поинтересоваться, чем занимается ваш жених?

— Он профессор в МТИ. — Она на мгновение замолкает.

— Вы ведь не из МТИ?

— Нет-нет, — заверяет он ее. — Я в экспортно-импортном бизнесе.

«Это может означать все, что угодно», — думает Сидни.

— Вы живете здесь? — спрашивает она. — В Бостоне?

— Я путешествую. Между Лондоном и Бостоном.

Ей этот ответ кажется уклончивым. Однако расспрашивать дальше было бы невежливо, да и необходимости такой нет. Род его занятий ее интересует лишь до определенной степени.

— Я знала, что чего-то не хватает, — помолчав, опять произносит Сидни. — На всем этом всегда был легкий налет нереальности.

— Вы говорите о своем женихе?

— Период ухаживания был чересчур стремительным. — Она вспоминает день, когда Джефф пришел на веранду и объявил ей, что ради нее расстался с Викторией. И как она подумала тогда, что он уже ее значительно опередил. — Мы как будто пропустили несколько этапов, которые теперь, оглядываясь назад, представляются необходимыми.

— Каких этапов? — спрашивает мистер Кавалли, наливая себе вторую чашку кофе.

— Взаимного признания того, что мы оба к чему-то приближаемся. Мы стали близки прежде, чем я успела что-либо осознать.

— Это была ваша первая любовь? — спрашивает он.

— Я уже дважды была замужем, — говорит она. Сидни ожидает, что сейчас на его лице промелькнет удивление, но мистер Кавалли владеет собой великолепно. — Один из моих мужей умер, — поясняет она. — С другим я развелась.

— Мне очень жаль, — говорит мистер Кавалли.

Сидни рассказывает ему об Эндрю и о Дэниеле. Она также рассказывает ему о том, как однажды они с матерью оставили отца в Нью-Йорке, а сами перебрались в Западный Массачусетс, и о том, что она так и не смогла до конца простить себя за то, что она это допустила. Она рассказывает ему о мистере и миссис Эдвардс, о Бене и Джули. В свою очередь он рассказывает ей о своей многочисленной родне, о ежегодных визитах в Неаполь. Один раз он касается ее здоровой руки, и Сидни непроизвольно вздрагивает. Она тут же раскаивается, но не знает, как ему об этом сообщить. Если она назовет действие, это поставит их обоих в неловкое положение. Если она тоже коснется его руки, он может ее совершенно неправильно понять. Сидни сидит молча, раздираемая сомнениями.

— У меня встреча, — почти извиняясь, произносит мистер Кавалли. Сидни не видела, чтобы он смотрел на часы. Возможно, он научился делать это незаметно для собеседника — ловкий трюк. — Вас не оскорбит, если я приглашу вас завтра со мной пообедать?

Сидни удивлена этим приглашением, которое, она понимает, отчасти является производной хорошего воспитания.

— В настоящее время я не самый лучший собеседник, — отвечает она.

— Я этого не заметил.

— Спасибо за кофе. Мне было приятно… Ну, больше, чем приятно.

— Мне тоже было очень приятно, — говорит он.

— Вы исполнили роль незнакомца в самолете.

Вернувшись к себе, Сидни садится на кровать и спрашивает себя, сожалеет ли она о том, что приняла приглашение мистера Кавалли. Она вынуждена признаться себе, что находит его привлекательным и не может понять, как мог ей так быстро понравиться другой мужчина, независимо от степени его привлекательности. Тем не менее, при мысли о возможности близких отношений с таким мужчиной все, что она чувствует, это страх, подобный страху одиночества, хотя и не такой сильный.

На следующий день мистер Кавалли встречает ее в фойе. Он заказал столик в итальянском ресторане неподалеку от Тринити-сквер.

Зал ресторана занимает два этажа и украшен пышными стегаными драпировками. Сидни и мистера Кавалли усаживают на удобную банкетку в укромном уголке. Рядом освещенная фреска, на которой изображен кипарис, что, по утверждению мистера Кавалли, напоминает ему об Италии. Меню изобилует блюдами, которые можно заказывать в любом количестве и порядке. По просьбе Сидни мистер Кавалли делает заказ и за нее. На закуску им подают лангустинов, приготовленных целиком. Для мистера Кавалли это еще одно напоминание о детстве.

Сидни смотрит на уже разделанного для нее костлявого омара.

Сидни и мистер Кавалли проводят в ресторане несколько часов. Они пьют «Просекко»[34]и красное вино и обсуждают неудачные романы и семейные драмы. Когда Сидни встает из-за стола, ей кажется, что она пьяна.

На обратном пути в отель ее рука почти не болит. Сидни знает, что через два дня ей придется взять свой чемодан со сломанной ручкой (возможно, завтра она что-нибудь предпримет по этому поводу) и покинуть отель. Она вернется в мир, в котором когда-то жила. Ей придется начинать все сначала: искать квартиру, работу, друзей, быть может, она даже заведет новый роман. Она сомневается, что последнее произойдет в ближайшем будущем. Отель был ее личным перевалочным пунктом, амортизатором, смягчившим переход от той женщиной, которой она была, к той, которой она должна стать. Это стоило ей всех ее сбережений (вплоть до того, что теперь придется занять денег у отца, чтобы внести залог за квартиру), но Сидни не жаль ни единого цента.