Шоу для завистницы - Лариса Кондрашова

Я тихонько трогаю свои вспухшие губы. С юности так исступленно не целовалась!

— Видел бы меня кто-то из коллег! — посмеивается Сережа. Он потихоньку наблюдает за мной. — Не поверили бы. У меня знаешь, какая кличка?

— Какая?

— Ни за что не угадаешь!

— Сейчас попробую. Ледяной зуб. Холодный клык. Морозный Боб.

— Почему — Боб? — удивляется он.

Я болтала все, что придет на ум, и не успела даже придумать почему.

— Ну не знаю, может, ты хорошо знаешь английский язык!

— Ах ты вон как! Морозный клык! Ледяной Боб! Ну погоди.

Он переворачивает меня на живот и начинает шутливо покусывать спину.

— Сейчас я тебя съем!

Кусает мочку уха, шею… Меня опять обдает жаром. Я пытаюсь вывернуть голову, чтобы впиться в него губами, и все начинается сначала.

Кажется, часов в шесть утра мы ненадолго проваливаемся в сон.

Утром к десяти ему в аэропорт. Перед сном, когда я еще что-то соображала, предложила:

— Давай позвоним дежурной, чтобы разбудила тебя в половине восьмого.

— Незачем звонить, — бормочет он сквозь сон. — Я сам проснусь.

И в самом деле просыпается:

— Аня, вставай, пора собираться. — Он трясет меня за плечо, уже выбритый и в наброшенной на плечи рубашке.

Я с трудом продираю глаза и декламирую:

Левый глаз сумел открыться,

Правый пробовал — не смог.

Может быть, на нем ресницы

Завязались в узелок?

Он смеется:

— У тебя что, на всякий жизненный случай есть стихи?

— А как же, я ведь каждый день читаю их своему сыну.

Сергей несколько мгновений смотрит на меня, а потом спохватывается:

— Ты успеешь даже выпить чашечку кофе, я заказал в номер.

Он свеж и бодр как огурчик, а вот я точно квашня. Неужели уже старею?

Но я тоже умею быстро одеваться. Выпить кофе можно и в офисе, у меня все для этого имеется.

Несколько секунд, полностью собравшиеся, мы стоим на пороге номера.

— Я еще приеду, на следующей неделе.

Он говорит куда-то в пустоту. Как же так? Разве недавно он не утверждал, будто между нами больше ничего и никогда не будет? Вот только зачем, уж во всяком случае, я не стала бы его разыскивать. Теперь что же, он передумал? Но я вовсе не согласна на ту роль, которую он собирается мне отвести. Жить ожиданием встречи с ним? Да ни за что! Спасибо, болели, знаем!

— Нет, — твердо отвечаю я на этот его призыв. Сергей вовсе не хозяин положения, как ему, наверное, кажется. Уж если на чем прокалывались его коллеги по цеху, то скорее всего не из-за неземной страсти, а всего лишь из-за незнания женской психологии.

Я знаю одну женщину у нас на кафедре, которая изредка встречалась с одним мужчиной, лет пятнадцать подряд, да так и не вышла замуж.

— Мы же договорились.

— Договорились, — бесцветно соглашается он.

Сергей не знает, какие муки ему еще предстоят. Это я, нечто подобное пережив, могу предвидеть, а он надеется на свою силу. Небось на мое «нет» он мысленно фыркает и говорит: «Подумаешь!»

Хуже всего то… Нет, не так: лучше всего то, что у меня нет ощущения горя, страшной потери. Неужели это был всего лишь взрыв страсти, а вовсе не любви? Но вряд ли ко всем людям озарение приходит так быстро. Скорее всего они успевают наделать кучу ошибок, прежде чем понимают: это вовсе не то чувство, ради которого стоит ломать свою жизнь…

Хорошо бы и Сергей был того же мнения. Не надо ему меня помнить. Но ведь свой ум не вставишь.

Да и вообще, чего это я взялась его жалеть? Он сам взрослый мальчик, знает, что делает.

— Ты меня не проводишь? — спрашивает он, когда мы у подъезда гостиницы ожидаем такси.

— Уходя — уходи… Зачем нам с тобой длить эту муку?

Говорю так и ловлю себя на некоей книжности своих слов.

— Прощай, мой дорогой!

Как раз подходит заказанное такси, я быстро целую его в щеку и перебегаю на другую сторону улицы, где передо мной останавливается первая же легковая машина.