Ускользающее пламя - Кэтлин Вудивисс

Продолжая всхлипывать, Серинис погрузилась в неспокойный сон, но и во сне ее преследовал давний кошмар, вызывающий панический ужас. Она бежала по темному дому, Алистер Уинтроп и Ховард Радд преследовали ее по пятам, в темноте вокруг нее вспыхивали молнии, ноги предательски дрожали. Ждать помощи было неоткуда, спрятаться — негде. Преследователи завывали, словно демоны ада, и пытались накинуть на нее громадные черные простыни. Внезапно Серинис оказалась в тупике. В ужасе она обернулась, прижавшись спиной к стене, и вдруг на нее набросили черную простыню, лишив возможности дышать…

С пронзительным криком Серинис вскочила с подушки, отбрасывая ладонь, касающуюся ее щеки. В нарастающей панике она принялась бороться с неизвестным, который старался удержать ее за руки.

— Не надо! — умоляла она. — Я еще жива! Не надо хоронить меня…

— Серинис, проснитесь, — раздался знакомый голос. — Это только сон.

Открыв глаза, она растерянно огляделась. Страх не отступал. Неужели все, что случилось после смерти Лидии, — всего лишь сон? Алистер Уинтроп и Ховард Радд никогда не пытались обсудить с ней завещание? Значит, и свадьбы не было?

Ее взгляд упал на Бо, сидящего на корточках возле кровати, и желание броситься к нему в объятия и выплакаться на широком плече чуть не сорвало ее с узкой кровати. Но воспоминания о том, как жестоко и грубо он отверг ее заботу на палубе, заставили Серинис со стоном отстраниться.

— Не прикасайтесь ко мне!

Бо проглотил вставший в горле ком.

— Ложитесь, Серинис. Вскоре ваши мысли прояснятся. Я перепугался, услышав с палубы ваш крик.

С изумлением сообразив, что она кричала во сне, Серинис легла на подушку и отвернулась, почувствовав, как к глазам вновь подступают слезы.

— Простите, если я опозорила вас… Бо хотелось утешить ее, как в детстве:

— Не думай об этом, дорогая. Ты просто напугала меня, вот и все. Мне вспомнилось, как ты кричала много лет назад, оказавшись в запертом сундуке.

— Наверное, матросы тоже все слышали… — отрешенно пробормотала Серинис, не глядя на него. — Как и то, что происходило здесь вчера вечером.

— Ну и что? — Бо усмехнулся, ради Серинис делая вид, будто ничего из ряда вон выходящего не случилось.

Вероятно, теперь они держат пари о том, кто из нас победит, но похоже, мало кто решается поставить на меня. — Он осторожно приподнял ее подбородок. — Повернись, моя любимая, дай взглянуть на тебя.

Как неожиданно иной раз возвращаются картины прошлого! В детстве, вытащив Серинис из сундука, Бо сумел моментально успокоить ее этими же волшебными словами, но на этот раз она взбунтовалась.

— Не смейте называть меня так! — прошептала она, упрямо отворачиваясь. — Я не ваша любимая, поэтому перестаньте тратить на меня сладкие слова, предназначенные для других женщин. Мы оба знаем, чего вы хотите — покрыть меня, словно бык, одержимый похотью!

Услышав подобные выражения из уст леди, Бо невольно поморщился, но вовремя вспомнил о том, какие ругательства срывались у него с языка в присутствии Серинис.

— Филипп приготовил на обед суп. Вы позволите пригласить вас отобедать вместе со мной?

— Вряд ли.

— Черт бы… — Бо осекся. Вскипая каждый раз, КОГДЕ Серинис отклоняла его приглашения, он только осложнял отношения между ними. Он предпринял еще одну, более мягкую попытку: — Мне по душе ваше общество, Серинис Прошу вас, подумайте хорошенько. И потом нам надо о многом поговорить.

Серинис осталась непоколебимой:

— Я не голодна.

Шаги в коридоре заставили Бо оглянуться. На пороге застыл Стивен Оукс, обеспокоенно глядя на Серинис, от вернувшуюся к стене. Посмотрев на капитана, Оукс смущенно спросил:

— Все ли в порядке с миссис Бирмингем, сэр?

— Да. — Бо вздохнул и поднялся. — Просто ей приснился страшный сон.

Несмотря на риск вызвать гнев капитана, помощник намеревался дать ему понять, как беспокоится команда за его жену. Возможно, Бо не знает, какое сокровище ему досталось.

— Билли рвется спуститься сюда, капитан, — он уверен, что с миссис Бирмингем случилось что-то страшное. Остальные матросы готовы схватиться за оружие по той же причине.

Только теперь Бо понял, что за время плавания Серинис удалось завоевать любовь всей команды. Следовательно, в нынешних затруднениях виновата отнюдь не она. И вправду своим упрямством и вспыльчивостью он способен довести до мятежа самого покладистого матроса.

— Прошу вас, известите Билли и всех остальных, что миссис Бирмингем просто приснился плохой сон. Она жива и невредима.

— Слушаюсь, капитан. — Стивен Оукс помедлил, устремив на капитана серьезный взгляд. — Мы все были бы рады завтра утром видеть ее улыбающейся, сэр.

Бо кивнул:

— Я позабочусь об этом, мистер Оукс.

— Не сомневаюсь, сэр, — отозвался помощник и с краткой улыбкой вернулся на палубу.

Серинис лежала не шевелясь. Бо склонился, чтобы подоткнуть вокруг нее одеяло и отвести вьющиеся пряди с виска.

— Вам холодно. Я принесу из своей каюты пуховое одеяло.

— Прошу вас, не беспокойтесь.

Подавив раздраженный вздох, Бо направился к двери. Серинис даже не взглянула на него и отмахнулась от его помощи и утешения!

Она дождалась, когда Бо тихо прикроет за собой дверь, и только после этого уткнулась лицом в подушку и зарыдала с новой силой.

Прошел целый час, прежде чем Серинис встала, налила воды в таз, смочила в ней полотенце и начала прикладывать его к раскрасневшемуся лицу и опухшим векам. Вытеревшись досуха, она приблизила лицо к крошечному зеркалу над умывальником.

Хватит слез, приказала она себе. Нечего плакать из-за красавца мужа и негодяев, подобных Алистеру Уинтропу. Если Бо не желает видеть ее в роли своей жены, она не позволит себе превратиться в жертву несчастной любви. Где-нибудь когда-нибудь найдется мужчина, который полюбит ее и женится на ней, не обращая внимания на то, что она уже не девственница. А до тех пор она проживет и одна. В Чарлстоне ей предстоит преодолеть столько трудностей, что о безумных мечтах придется забыть. Только после того, как ее картины начнут покупать, она обретет финансовую независимость и перестанет быть обузой для дяди. Кстати, сумеет ли он, извечный холостяк, жить под одной крышей с женщиной да еще терпеть многочисленные картины и рисунки, наводнившие дом? Впрочем, дядя редко отрывался от книг — пожалуй, он и не заметит ее присутствия.

Наметив новую цель в жизни и укрепившись в своей решимости, Серинис достала свои рисунки и принялась перебирать их, но внезапно застыла в изумлении. С листа бумаги на нее смотрел Бо — один из десятков его портретов, разлетевшихся от неловкого движения по всей каюте и напоминающих Серинис о несчастной любви. Со стоном она собрала листки и уже собиралась порвать, как вдруг одумалась. Надо сохранить портреты в память о жестоком уроке, чтобы впредь не позволять сердцу одерживать верх над рассудком. Нет, больше этого не повторится!