Великолепная страсть - Стефани Блейк

В течение тех четырех дней, что султан Дели провел в совещаниях с вице-королем в официальной британской резиденции, он близко подружился с Майрой и майором Флинном. В вечер накануне его отбытия в Дели они втроем сидели на веранде и пили бренди с содовой, наблюдая, как потоки дождя низвергаются с широких карнизов.

– Здесь дожди хуже, чем в Китае, – сказал Шон. – Не видно и на три фута от веранды. Как же вы поедете в такой потоп, ваша светлость?

– К рассвету дождь кончится, – заверил он их.

– Как вы можете быть так уверены? – спросила Майра.

Его улыбка показалась им загадочной.

– Это одна из тайн Дальнего Востока. Мы, индусы, обладаем особым восприятием. Поверьте, к утру дождь кончится… Но мне хотелось поговорить о другом. Я считаю честью и привилегией быть вашим близким другом. Друзья пренебрегают формальностями. Поэтому, пожалуйста, не называйте меня ваша светлость. Мое имя Радж.

Майра улыбнулась:

– А я бы сочла за честь, если бы вы называли меня Майрой, а майора Флинна Шоном.

Султан улыбнулся:

– Теперь мы близкие друзья. Мне хотелось бы пригласить вас обоих к себе. Когда вы поженитесь, я был бы рад вас принять у себя в Дели. Вы бы провели у меня… как это называется? Медовый месяц. Это путешествие даст вам возможность познакомиться с нашей страной, а когда вы прибудете в Дели, там вам окажут прием, как радже и принцессе.

Майра встретила это предложение с энтузиазмом:

– По-моему, это замечательно. А ты как думаешь, Шон?

– Согласен, – ответил он задумчиво. – Это означает убить двух зайцев. Вице-король сегодня днем встречался со мной и Сиднеем. Мы обсуждали предварительные планы отправки полка улан под моим командованием в глубь страны и поисков банд душителей, устроивших настоящий ад в Раджпутане.

– Великолепно, – ответил султан. – Дели близко от Раджпутаны. Время от времени я и сам отправляю свою кавалерию, состоящую из ладхианских сикхов-сипаев в помощь раджпутанской армии, подавляющей местных мятежников… Значит, я смогу рассчитывать на удовольствие принимать вас у себя во дворце?

– Мы прибудем к вам торжественно, с музыкой, – пообещала Майра.

Через два месяца и один день после похорон Брэда Шон и Майра сочетались браком. Церемония была тихой и скромной. Их обвенчал капеллан полка в гостиной официальной резиденции. На свадьбе присутствовали генерал Сидней и вице-король с женами, четыре капитана и, конечно, Патрик и Дезирэ. После завтрака с шампанским Шон, Майра и дети вернулись в свой новый дом в форте Уильям.

Аккуратный ряд офицерских коттеджей в форте Уильям создавал ощущение, что эту провинциальную английскую улицу в небольшой деревеньке графства Суррей перенесли сюда, на эту чужую землю. Это были скромные георгианского стиля домики с двускатными крышами и мансардами, окруженные белыми оградами из штакетника, заросшими сиренью и розами, затененными дубами, вязами и липами. Домик, отведенный молодоженам, вместо штакетника был окружен живой изгородью из боярышника.

Шон сказал:

– Куда бы англичан ни занесло в их странствованиях по свету, они везде приносят с собой частицу Англии. Они везде пьют шотландское виски с содовой и переодеваются к обеду точно так же, как делают это в Лондоне. Как ни странно, это помогает сохранить империю.

Они рано поужинали, уложили детей в постель и рано отправились в спальню. Шон заключил ее в объятия.

– Ты здесь, моя стыдливо краснеющая молодая жена?

– Я чувствую себя почти как девственная невеста, – сказала она. – Ведь прошло больше двух месяцев с тех пор, как мы занимались любовью.

– Сегодня мы наверстаем упущенное.

Майра сняла свое свадебное платье – белое, но не подвенечное, с белыми же косыми полосами и перламутровыми пуговицами спереди. Она остановилась, чтобы он мог полюбоваться ею в облегающей розовой шелковой нижней сорочке, столь прозрачной, что Шон заметил:

– Она больше обнажает, чем скрывает.

Он подошел к ней и спустил бретельки с ее плеч, обнажив их, а также руки и грудь. Он наклонился и прижался губами к одной из этих нежных округлостей, потом поцеловал другую, лаская и дразня языком ее соски, и делал это до тех пор, пока Майра не застонала и не прижалась к нему. Ее желание быстро нарастало. Встав на колени, Шон потянул ее прозрачную сорочку и спустил, так что та оказалась у нее на щиколотках. Потом обхватил руками ее трепещущие бедра и принялся ласкать и гладить ее ягодицы, осыпая поцелуями ее нежный, как атлас, живот.

– О мой дорогой, я не могу больше ждать! Поторопись!

Он быстро разделся. Глаза Майры засверкали при виде его напряженного отвердевшего фаллоса, рвавшегося на свободу. Он отнес ее на постель. Ее разверстые бедра и простертые руки взывали к нему.

– Шон, дорогой, теперь ты мой муж и первый раз приблизился ко мне.

– Моя девственная невеста, – прошептал Шон. Его мужское естество нашло врата ее женственности, эти врата, ведущие в рай.

Он был нежным любовником, и наслаждение волна за волной омывало их тела. Это походило на круги, расходящиеся по чистой глади пруда, как бывает, когда бросишь камень в воду.

Она испытала пик блаженства, и через несколько мгновений это повторилось, ее чуткое тело, ее разгоряченная плоть отозвались на судорогу страсти, испытанной Шоном. Казалось, прошла вечность, прежде чем они смогли насытиться друг другом.

В ту ночь Майра спала беспокойно, урывками. Мучившие ее кошмары были, как никогда, живыми – ей снилось, что она умерла и попала в ад. Она шла во сне обнаженная, спотыкаясь на неровной почве, на фоне какого-то нереального пейзажа, где из красных расселин и трещин в почве вырывались языки огня и лопались пузыри расплавленной серы и смолы. Вдали она видела какую-то фигуру, стоящую на гигантском черепе, из глазниц которого тоже вырывался огонь, а лишенный плоти рот улыбался чудовищной улыбкой. Это был Сатана собственной персоной, с рогами, с раздвоенным на конце хвостом, вооруженный трезубцем.

Она сделала попытку убежать, но это оказалось невозможным – исхода не было. От Сатаны исходило мощнейшее притяжение, привлекавшее ее к нему, подобно тому как стальные опилки притягиваются магнитом, и с каждым сделанным к нему шагом ужас ее возрастал. Она не могла разглядеть черт его лица, видимых сквозь завесу дыма и пляшущих бликов, отбрасываемых огнем, и потому искаженных, до тех пор пока не подошла к нему совсем близко. И тогда испытала чудовищное потрясение: у него были черты лица Раджа, султана Дели! Сверкающие демонические глаза, брови, похожие на кривые сабли, и нагловатая улыбка – это было лицо воплощенного зла.

Майра с криком села на постели.