Веселое заведение - Сандра Даллас

День был жаркий, и Нед, надевший костюм из черного тонкого сукна, чтобы произвести впечатление на «родственника», истекал потом. Когда жара окончательно его доконала, он присел на скамейку в тени, но Эмма продолжала расхаживать взад и вперед по платформе. На лбу у нее проступила испарина, но что было тому причиной — жара или нервозное состояние, — Нед сказать не смог. Интересно, что когда они ехали с ней по прерии в Джаспер, она так не нервничала. Пока они находились на платформе, Эмма несколько раз подходила к Неду и спрашивала, не опаздывает ли, по его мнению, поезд. Наконец она пристроилась на краешке лавочки рядом с Недом и наклонилась вперед, чтобы глянуть на уходившие к горизонту рельсы.

Нед попытался отвлечь ее от гнетущих мыслей.

— Ты уже думала над моим предложением?

— Над каким это? — озадаченно спросила Эмма. Потом, перестав суетиться, повернулась к нему и пристально на него посмотрела. — Ах, вот ты о чем, — сказала она, — о своем ранчо… — Она набрала в грудь воздуху, но, прежде чем успела произнести еще хоть слово, до них донесся свисток локомотива, и она снова вскочила на ноги. На лице у нее ясно читалось облегчение — то ли оттого, что ей не надо было отвечать на вопрос Неда, то ли оттого, что долгое ожидание подходило к концу. Второй вариант был для Неда предпочтительнее. И в самом деле, Когда поезд подошел к станции, она словно стала другим человеком — куда более спокойным и собранным, чем прежде.

С поезда сошли пятеро. Когда Эмма с шумом втянула в себя воздух, Нед проследил за ее взглядом и увидел морщинистого, с хитрыми глазами-бусинками человека, сразу же вызвавшего у него острую неприязнь. Но это был не Джон Роби, поскольку Эмма, дернув его за рукав, устремилась к черноволосому парню, который был на дюйм или два выше Неда и обладал мощным сложением. Нед даже удивился — до того этот парень показался ему привлекательным. Признаться, Нед ожидал увидеть на его месте настоящего злодея, но лицо у Джона Роби было очень приятное, с правильными чертами лица. «Именно такой тип мужской красоты и нравится женщинам», — подумал Нед, разглядывая приезжего. Впрочем, внешность этого человека не имела для Неда ровно никакого значения. Злодей Эрли Майндер, к примеру, тоже был хорош собой.

Джон взял Эмму за руки и с минуту пристально на нее смотрел. Потом Эмма высвободила руки, отступила от него на шаг и сказала:

— Джон, позволь представить тебе моего мужа мистера Уитерса. — Неду показалось, что слово «мужа» она произнесла с заметным трудом, оно словно прилипло у нее к глотке, но Джон ничего не заметил. Он повернулся к Неду и медленно, внимательно окинул его взглядом, как будто ощупывая, вбирая в себя каждую черту, каждую деталь его лица и фигуры. Потом он снова поднял глаза и, устремив взгляд на протянутую ему Недом руку, пожал ее, сильно сдавив при этом его ладонь. Его крепкое рукопожатие понравилось Неду, но вот глаза — не очень. Они были холодными и пустыми, как у опытного стрелка, вглядывающегося сквозь прорезь прицела в черное яблочко мишени.

— Его зовут Нед, — сказала Эмма, обращаясь к брату.

Знакомство получилось на редкость сдержанное и было напрочь лишено малейших проблесков человеческого тепла. Мужчины не обменялись даже привычными вежливыми фразами, не спросили друг у друга о здоровье и не завели никакого, даже самого пустячного разговора. Только стояли и смотрели друг на друга — пока другие пассажиры не разошлись, а кондуктор не крикнул свое привычное: «Внимание! Поезд отправляется».

— Полагаю, ты не откажешься немного выпить? В Налгитасе больше салунов, нежели приличных женщин, — сказал Нед, пытаясь разрядить ситуацию.

— Я в салуне о делах не разговариваю. Между тем я приехал сюда только для того, чтобы говорить о деле, — сказал Джон, после чего повернулся к Эмме: — И как часто ты после замужества посещаешь такие заведения?

Неда так и подмывало сказать, что Эмма регулярно надирается до положения риз, но он вовремя прикусил язык и предоставил отвечать на вопрос Эмме.

— Нет никакой необходимости говорить со мной в таком тоне. Я нашла для тебя выгодное предложение, и уже за одно это ты должен относиться ко мне с уважением. — Если они так разговаривают друг с другом в присутствии других людей, подумал Нед, то можно себе представить, какими «теплыми» словами они обмениваются, когда остаются наедине.

Джон поставил на перрон свой саквояж, сошел с платформы, зачерпнул пригоршню сухой земли, понюхал ее, после чего некоторое время наблюдал, как она сыпалась между пальцев. Нед сто раз видел, как эту операцию проделывали другие фермеры. Он и сам это проделывал, когда был мальцом и жил на ферме.

— Не слишком хорошая здесь землица для посевов, — сказал Джон.

— Это верно. Зато для ранчо — в самый раз.

— Я в работе на ранчо не разбираюсь, — сказал Джон.

— А я разбираюсь. Причем достаточно хорошо, чтобы понимать, какую прибыль может принести участок, который я тут себе присмотрел. Я бы и сам его купил, если бы денег хватило.

— Это все слова, — сказал Джон. — Я бы хотел взглянуть на эту землю собственными глазами.

— И что это тебе даст? Ты же сам сказал, что ничего не смыслишь в работе на ранчо, — вступила в разговор Эмма.

— Эмма, наверное, тебе уже писала, по какой причине мы не можем показать тебе участок. Так что тебе придется поверить мне на слово. Иначе сделка не состоится.

— На слово? Да я под твое ручательство и доллара бы не дал, — бросил Джон. — Я тебя совсем не знаю. Ты для меня — чужой.

— Зато я тебе не чужая, — сказала ему Эмма, — и ты отлично знаешь, какой у меня острый нюх на выгодное помещение капитала. Отец не раз об этом говорил, да и ты сам тоже. Что же касается Неда, то он опытный скотовод и построил свое ранчо, — тут она сделала паузу и игриво посмотрела на Неда, — наше ранчо, можно сказать, на пустом месте.

Джон так долго смотрел на Неда, что тому надоело играть в гляделки и он отвел глаза.

— Ты из богатой семьи? — спросил Джон.

— Я из Айовы, — ответил Нед.

— За северян небось сражался. Верно я говорю? — На мгновение лицо Джона словно обратилось в камень, и Нед подумал, что жесткость этого человека, вполне возможно, является следствием того, что приключилось с ним на войне. Но Эмма никогда не говорила ему, что ее брат был солдатом.

— В детстве я хотел поступить в армию барабанщиком, но отец мне этого не позволил. Тогда я убежал из дома, но вместо того, чтобы идти в армию, подался на Запад, — сказал Нед.

— С тех пор прошло больше двадцати лет. Чем же ты занимался все это время? — спросил Джон.

Нед про себя усмехнулся, представив себе, как бы отреагировал Джон, узнай он, что все эти годы его новоиспеченный «родственник» грабил банки. Впрочем, сказал он совсем иное:

— Был ковбоем в Техасе, потом некоторое время обретался в Колорадо. Тратил заработанное на выпивку и женщин. — Что ж, это, во всяком случае, была правда, пусть и не вся. — Однако перспектива стать вечным бродягой прерий меня не прельщала, я решил резко изменить свою жизнь, стал копить деньги и пять лет назад купил себе в этих краях ранчо. Без ложной скромности скажу, что оно процветает.