Веселое заведение - Сандра Даллас

— Это была самая гениальная комбинация, какую мне только доводилось видеть. Я поначалу даже глазам своим не поверил.

Эдди вскинула голову и не без гордости произнесла:

— Я же тебе говорила, что во всякого рода трюках, требующих ловкости рук, мне не было равных. Да и сейчас, пожалуй, со мной мало кто сравнится.

— В ту минуту я прямо не знал, что и делать, — сказал Уэлкам.

Эдди, разумеется, догадывалась, какая у него в душе царила сумятица, поскольку они с Уэлкамом уже не раз обсуждали эту тему. Поначалу, когда Уэлкам заметил, как Эдди подменила завернутые в платок деньги на завернутую в точно такой же платок пачку газетной бумаги, которую она прятала в оборках своей широкой юбки, его первым побуждением было сообщить об этом Джону. Джон не заметил подмены, да и Нед — тоже, поскольку Эдди в эту минуту предложила им отвернуться. С другой стороны, громогласно заявить о подмене на станции означало не только раскрыть придуманную Джоном и Эммой махинацию, но и с головой выдать себя. Поэтому Уэлкам промолчал. Он решил вернуться с Эдди в «Чили-Квин», проследить за тем, куда она спрячет деньги, а потом, забрав их из тайника, отвезти их Джону.

И Уэлкам снова зажил в «Чили-Квин» как ни в чем не бывало. Но даже если бы он нашел тайник — а он, как ни старался, так его и не нашел, — оставить Эдди он бы уже не смог. Она страдала от душевной боли, до полусмерти пила и находилась в таком ужасном состоянии, что бросить ее в то время было бы просто бесчеловечно. А потом пришло письмо от Эммы, где сообщалось о смерти Джона и о том, что они с Недом живут в Джорджтауне. Оправившись от этого известия и свыкнувшись с мыслью, что Джона не вернуть, Уэлкам стал постепенно проникаться нежными чувствами к Эдди.

Интересное дело: Эдди, казалось, нисколько не удивилась, когда Уэлкам сообщил ей, что он — мужчина. Она призналась ему, что с самого начала сомневалась в его принадлежности к женскому полу.

— Ла! — воскликнула она, поскольку всегда питала слабость к темнокожим мужчинам.

— Теперь, когда у тебя есть деньги, найдется немало белых мужчин, которые захотят о тебе заботиться, — сказал он.

— Теперь, когда у меня есть деньги, я сама выберу мужчину, который будет обо мне заботиться, — ответила Эдди и потянулась к Уэлкаму. — Вернее, я уже его выбрала, и мужчина этот — темнокожий.

От этих воспоминаний у Уэлкама потеплело на душе. Он отложил в сторону пустую миску и придвинулся к Эдди поближе — так, чтобы ощутить ее тело. Она провела пальцами по его теплой сильной руке, потом стиснула в пальцах его ладонь, и они поднялись с места. В мягком рассеянном свете мексиканских сумерек они не спеша зашагали по площади, где воздух был напоен густыми ароматами чили и вибрировал от мелодичных голосов «чили-квин», на все лады расхваливавших свой товар.