Скоро тридцать - Уитни Гаскелл

– Только я не смогла. Я просто вернулась домой и постаралась простить Марка. Правда, постаралась. Он сказал, что сделал это – трахнул ее, – когда был в командировке. Он соврал, что случайно познакомился с ней на симпозиуме и больше никогда не видел. А потом она позвонила. Позвонила по телефону и сообщила, что они с Марком регулярно встречаются уже два года, во время всех конференций, на которые он ездит. Как хорошо, сказала она, что Марк наконец нашел в себе мужество во всем признаться.

– О Боже, – выдохнула я и взяла ее обтянутую вязаной перчаткой руку в свою. – Набраться наглости и позвонить тебе! Мстительная сука.

– В общем, да, – пожала плечами Кейт. – Надеюсь, между ними действительно все кончено. Он заслужил это после того, что сделал со мной, – тонким и резким голосом добавила она, и я поняла, что даже если все уже решено, то сейчас ей от этого не легче. Сердце Кейт было разбито. Она была идеальной женой для идеального мужа, но что-то у них не сложилось. Марк заставил Кейт страдать, она попыталась отплатить той же монетой, и в итоге все рухнуло.

Уик-энд прошел ужасно. После того как Марк во всем нам признался, Кейт попросила его покинуть их дом, так что он перебрался к родителям и занял свою прежнюю комнату. С тех пор как все мы – мать, отец, Марк и я жили под одной крышей, утекло много воды, и оказалось далеко не самым приятным. Марк почти все время хандрил у себя, истерики Глории перемежались криками на Марка через закрытую дверь, отец не выходил из кабинета, а я делала все, чтобы как можно меньше бывать дома. Я люблю ходить по магазинам, но в пятницу после Дня благодарения всеми силами стараюсь избегать торговых центров.

Ничто не вышибает из меня дух праздничного веселья быстрее, чем давка в толпе раздраженных, измотанных родителей, жаждущих сэкономить пять долларов на новомодной игрушке, которую обязан получить их отпрыск, чтобы, упаси Боже, не стать парией в школе. Впрочем, сегодня я согласна была терпеть даже магазинную толкотню – все, что угодно, только бы убраться прочь от моей ненормальной семейки.

Вооружившись списком покупок, я отправилась в торговый пассаж «Карусель», названный так в честь гигантской карусели, установленной в его центре. К пяти часам вечера я затарилась рождественскими подарками на год вперед. Обычно я никогда не ломаю голову над тем, что подарить на праздник, и покупаю книги или галстуки муж чинам, бижутерию – женщинам. На этот раз я внесла в свои планы некоторые коррективы, решив, что накажу Марка (я так на него злилась, что сначала вообще ничего не хотела дарить) дешевой вешалкой для галстуков на батарейках, а Нина, которая со мной не разговаривает, обойдется футболкой. С другой стороны, я разорилась на флакон духов «Джой» для Кейт, поскольку ей требовалась поддержка, и, поборов душевное смятение, выложила две сот ни за роскошный темно-синий кашемировый свитер для Теда. Я прекрасно помнила, что кодекс свиданий запрещает покупать дорогие подарки новым приятелям, потому что в случае разрыва вам меньше всего захочется увидеть ваше го бывшего в обновке и под руку с другой женщиной. И все-таки я пошла на это. Я пощупала восхитительно мягкую ткань, представила, как замечательно синий цвет пойдет к глазам Теда и, не успев опомниться, протянула кредитную карточку продавцу.

В полном изнеможении я вернулась домой. Обнаружив, что все забились по своим углам, я сделала себе бутерброд с холодной индейкой, отколупав крохи прожаренного мяса, которые еще остались от бедной птички, после чего уселась смотреть по телику «Звуки музыки».

В субботу утром заметных улучшений в настроении моих родных не произошло. На пару часов я улизнула из дома и позавтракала в местном китайском ресторанчике в компании Бет и Сета. Я терпеливо листала толстенный альбом свадебных фотографий (там было и единственное фото, на котором оказалась запечатлена я – совершенно пьяная и с бурым пятном от виски на кремовой кофточке). Я выслушивала их противное сюсюканье, пока наконец не распрощалась с ними, соврав, что меня ждут дома.

Мать я застала на кухне – она выбрасывала остатки еды.

– Все рухнуло, – мрачно объявила Глория. – Сначала Брайан, потом ты с Эриком, а теперь Марк и Кейт. Никто из моих детей не способен создать прочные отношения. Я плохая мать.

– Знаешь, если на то пошло, я не была замужем за Эри ком и уж тем более не изменяла ему, – огрызнулась я, сбрасывая туфли.

– Хм… – отозвалась мать, как будто разрыв с мужчиной, который не пробыл моим ухажером и года, ничем не отличался от подлого отношения моих слабоумных братьев к женам. Я открыла рот, чтобы возмутиться этим дико не справедливым сравнением, но потом закрыла его. Споры с матерью всегда кончались плохо. Малейшее замечание она воспринимала как коварное нападение, а открытое несогласие с ее мнением считала богохульством. Конца-краю этому не предвиделось, поэтому я избрала наилучший вы ход из кризиса и сказала:

– Мама, я возвращаюсь в Вашингтон первым же поездом.

Уезжать из родительского дома после скандала было нелегко. Мать содрогалась в рыданиях; она обвинила меня в том, что я бросаю ее в трудное время, и отказалась подвезти на вокзал. Отец сухо обнял меня и вручил несколько статей, полезных, по его мнению, для какой-то там моей работы – какой точно, я не помню, поскольку перестала его слушать, разозлившись, что ни разу в жизни он не повел себя по-человечески. Чтобы по дороге на вокзал избежать занудства отца, я вытащила Марка из его берлоги и попросила отвезти к поезду. Лицо брата было опухшим и в красных пятнах, а когда мы оказались в тесном салоне машины, я почувствовала, что от него изрядно воняет – примерно так пахнет перезревший сыр. Судя по всему, мой братец боялся столкнуться с матерью где-нибудь в коридоре и поэтому вообще не заходил в ванную комнату.

– В твои планы не входит помыться? – едко осведомилась я.

Марк, который в другое время вместо ответа с силой пихнул бы меня в бок, наградив лиловым синяком, только засопел и состроил жалостливую мину.

– Слушай, прекрати, а? Уж не думаешь ли ты, что я должна тебе посочувствовать? – вспылила я, в душе все же слегка жалея брата.

Марк по-прежнему молчал. Его глаза наполнились влагой, и по небритой щеке скатилась слезинка. Я вздохнула и смягчилась.

– Ну, так что произошло?

– Не знаю, – пожал плечами Марк, а потом прибавил: – Это просто произошло. Один раз, когда я был пьян.

– Чушь собачья, – отрезала я.

– Что?

– Я говорю «чушь собачья». Ты изменил жене отнюдь не случайно, а сделал это вполне осознанно. Кроме того, твоя пташка позвонила Кейт и заявила, будто вы развлекаетесь уже несколько лет, так что не ври! – рявкнула я.

– Что? Валери звонила Кейт? – Марк с тревогой посмотрел на меня. – Когда? Кейт и словом не упомянула об этом.

– А зачем? Она и так решила послать тебя к черту.

– Пожалуй, ты права, – задумчиво произнес мой брат. На его лице отразилось безграничное уныние, и, когда он снова заговорил, его было едва слышно. – На самом деле ты так не думаешь. Я и сам не знаю, почему пошел на это. Валери в общем-то не очень мне и нравится.