Скоро тридцать - Уитни Гаскелл

– Да. Теперь я на полную ставку работаю политкарикатуристкой, – удивленно покачала я головой. – В это почти невозможно поверить, потому что я ни черта не понимаю в политике. Я даже не хожу на выборы. Все мои шаржи – это наблюдения человека со стороны.

– Зато у тебя свежий взгляд. Умение сохранить нейтралитет в городе, где кипят политические страсти, практически уникально, так что твои работы всегда будут заметны. Крайне удивлюсь, если в скором будущем за то бой не начнут гоняться редакторы всех газет. Тебе нравится эта работа?

– Очень. Я просто обожаю ее. Правда, отец вырезал мое лицо со всех семейных фотографий, но такова цена счастья, – иронически заметила я.

– Каждый считает себя критиком, – произнес Тед. Котлетки из крабового мяса оказались великолепны.

Ничего лучше я прежде не ела. Трудно сказать, что доставляло больше удовольствия – восхитительная еда или сочетание всего этого: изысканный ресторан, прохладное вино, Тед, сидящий напротив… Это был самый чудесный день рождения за всю мою жизнь, даже с учетом того, что, проснувшись сегодня утром, я понятия не имела, где нахожусь.

– Спасибо, – сказала я и потянулась вперед, чтобы погладить Теда по руке.

– За что? Я еще не отдал тебе подарок.

– О-о, а что ты для меня приготовил? – радостно спросила я. В общем-то я ни на что не рассчитывала, зная, что большинство магазинов закрыто по случаю праздника. Наверняка Тед купил подарок заранее, надеясь, что мы помиримся… или нет?

– Ты получишь его позже, – сказал Тед, но, видя мое разочарованное лицо, засмеялся и смягчился: – Ну хорошо, не дуйся.

Он полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда простой белый конверт. Когда Тед протянул его мне, я немного нахмурилась – только бы это не оказался чек. Не то чтобы я не нашла, на что потратить деньги, но это был бы такой безвкусный, такой обезличенный подарок. Конверт, однако, был плотный и туго набитый.

– Что это? – поинтересовалась я.

– Открой и увидишь, – сказал Тед. Он постарался надеть свою обычную бесстрастную маску телеведущего, но на этот раз его выдавали глаза, в которых плясали искорки радостного волнения.

Я глубоко вздохнула, надорвала конверт и вытащила… картонный вкладыш с эмблемой Британских авиалиний. Я изумленно ахнула, раскрыла его и достала план маршрута, предусмотрительно вложенный в передний кармашек. У меня в руках были авиабилеты на двухнедельную поездку первым классом в Лондон и обратно чуть позже в этом месяце, один – на имя Теда, другой – на мое.

– Мы остановимся в отеле «Меридиен Уолдорф». Обещаю, никакой работы. Мы вволю насмотримся достопримечательностей.

Не в силах что-либо произнести, я лишь сидела с открытым ртом и таращилась на билеты. Я даже не заметила, когда официант унес тарелки.

– Как тебе это удалось? – наконец выговорила я.

– Скажем так, сейчас я самый нелюбимый клиент у моего агента бюро путешествий. Мне пришлось почти вы крутить ей руки, чтобы заставить приехать в офис первого января. Наверное, она целый день меня проклинала. Но я обязательно должен был сделать тебе этот подарок именно сегодня. – На лицо Теда набежала тень. – Тебе не нравится? Я знаю, ты хотела поехать в Лондон на день рождения, но… я чисто физически не мог этого устроить.

До меня дошло, что я даже не поблагодарила Теда, не сказала, что никто и никогда не делал мне лучшего подарка. Дело было даже не в цене – кстати, стоила поездка недешево. Как-то в разговоре с Тедом я упомянула, что хочу встретить тридцатилетие в Лондоне, и он осуществил мою мечту. Я посмотрела на него, и перед моими глазами все расплылось от слез.

– Спасибо, – чуть хрипловато произнесла я. – Просто я не думала… мне казалось… сегодня уже не может случиться ничего прекраснее.

– Я тебя люблю, – сказал Тед.

– Я тоже тебя люблю.

Мы сидели за столиком и держались за руки, когда официант принес на тарелке кусочек шоколадного торта с единственной свечкой и поставил его передо мной.

– Я не собираюсь петь для тебя, – лукаво выгнул бровь Тед. – У меня отвратительный голос.

– Ничего страшного, – рассмеялась я, закрыла глаза и загадала желание, которое еще не сбылось, а потом задула свечку. – Хочешь, поделюсь? – спросила я Теда и подвинула тарелку, чтобы он мог дотянуться до торта вилкой.

– Да, – ответил Тед. – Хочу.