Привет, я люблю тебя - Кэти М. Стаут

На следующее утро я просыпаюсь раньше Джейсона. Одевшись и умывшись, я бужу его. Ночью я почти не спала, то и дело просыпалась, свешивалась вниз и прислушивалась к его дыханию. Что до него, то он спокойно проспал под моим розовым одеялом до самого утра.

– Эй, просыпайся. – Я трясу его за плечо.

Он отворачивается, бормочет под нос нечто нечленораздельное. Я стараюсь игнорировать то, как соблазнительно он выглядит с прижатой к груди подушкой.

– Джейсон, – снова трясу я его. – Проснись!

Он резко подскакивает и бьется головой о верхний ярус кровати. Выкрикнув что-то по-корейски – вероятно, чертыхнувшись, – он потирает ушибленное место, видит, как я хохочу над ним, и ошарашенно оглядывается по сторонам.

– Я спал здесь всю ночь? – спрашивает он.

– Естественно.

Он бледнеет как полотно.

– Вставай. – Я шлепаю его по руке, чтобы предупредить назревающую неловкость. – Тебе нужно выпить кофе, потому что тебе предстоит тяжелейшее похмелье.

Джейсон вылезает из кровати и рассматривает свою мятую одежду.

– Иди к коменданту, попроси, чтобы он открыл твою комнату. Прими душ. Переоденься. Через час жду тебя у твоего корпуса. – Я сую ему в руки кроссовки.

Стараясь не встречаться со мной взглядом, он обувается и выходит. Я стою среди комнаты, смотрю на закрывшуюся за ним дверь и ощущаю пустоту. Однако я отгоняю мрачные мысли и оставшееся время трачу на то, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к встрече.

Перед выходом я перестилаю свою кровать. Я утыкаюсь носом в ворох постельного белья и чувствую знакомый запах одеколона Джейсона. Внизу живота появляется приятный холодок.

Моя постель.

Пахнет.

Джейсоном.

Чтобы отвлечься, я принимаюсь запихивать грязное белье в корзину.

Джейсон уже ждет меня, сидя на ступеньках перед зданием. Он встает, и я улыбаюсь, видя его встревоженное лицо. Что-то я не припомню, когда в последний раз ему было так неловко передо мной.

– Ты готов? – спрашиваю я.

Он кивает, сует руки в карманы и идет рядом со мной. В столовой мы сразу направляемся к стойке с кофе.

Мы садимся за столик в тихом уголке, и Джейсон молча пьет кофе. По тому, как он морщится, когда гул голосов становится громче, я понимаю, что чувствует он себя не лучшим образом. Я через стол подвигаю к нему две таблетки ибупрофена, и он с усталой улыбкой выпивает их.

– Прости за вчерашнее, – говорит он.

– Не бери в голову. Ничего страшного.

Он хмурится.

– Как раз напротив. Я поступил крайне безответственно.

– Это точно. – Я пожимаю плечами. – Но все закончилось хорошо. Теперь ты у меня в долгу.

Он вопросительно изгибает одну бровь.

– Вот как?

– Ага, и я собираюсь получить его сполна.

Он улыбается.

– Что же ты хочешь?

– Чтобы ты изменился, – отвечаю я, игнорируя растущую во мне нервозность.

– Изменился? А что со мной не так?

– Не знаю. Ты мне расскажи.

Он озадаченно смотрит на меня.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Я вздыхаю.

– Джейсон, давай будем реалистами. Ты в депрессии. Допускаю, свою роль тут сыграло то, что случилось с группой, но на самом деле я бы сказала, все началось значительно раньше. Я права?

Он тут же ощетинивается.

– Все не так…

– Не отрицай. Я знаю признаки. Поверь мне.

Он не спорит, но смотрит на меня мрачно. Я воспринимаю его молчание как знак того, что можно продолжать. Я не специалист, но у меня достаточно опыта, чтобы видеть: ему нужна помощь. Может, не психолога, но человека, которому он не безразличен. И очевидно, я такая одна.

Если у тебя тяжелые времена, ты нуждаешься в помощи, – говорю я. – Что бы ни происходило, тебе нужно с кем-то это обсудить. Разобраться со всеми сложностями, что надо сделать, чтобы стать счастливым. Нельзя замалчивать свои проблемы.

– Я не замалчиваю! – кричит он и тут же, вздрогнув, значительно тише добавляет: – Полная нелепость.

– Разве? Тогда зачем ты напиваешься? Зачем пропускаешь уроки? Почему больше не общаешься с друзьями?

– Потому что мои друзья отказываются общаться со мной, – бросает он.

– Ну, один из них все еще общается.

Он презрительно фыркает, но я вижу, что он теряет воинственный запал. Он смотрит в большое окно, выходящее на улицу, и на его лице появляется задумчивое выражение.

– Софи никогда не злилась на меня, – говорит он. – Во всяком случае так, как сейчас. – Его голос понижается до шепота. – Грейс, я не могу потерять ее.

Я киваю. У меня от тоски сжимается сердце. Я бы все отдала, чтобы Нейтан так сказал про меня.

– Ты обижаешь людей, – говорю я, сдерживаясь, чтобы не взять его за руку. – Что бы там ни было, я хочу помочь. Пожалуйста, позволь мне.

– А какое тебе дело до меня? – спрашивает он – без вызова, с искренним любопытством. – Мне казалось, ты злишься на меня.

Я прикусываю губу, чтобы не засмеяться.

– Я и сейчас злюсь. Но это не значит, что я откажусь помогать, когда друг в беде.

Мои слова отбивают у него охоту задавать вопросы. Его взгляд смягчается, и я призываю на помощь всю свою выдержку, чтобы не признаться ему, что я уже давно простила его и что мне хочется услышать от него только одно: как я ему нравлюсь. Возможно, нам было бы гораздо проще разобраться с его проблемами, если бы он поцеловал меня.

Я кашляю, чтобы не произнести те слова, что рвутся у меня с языка.