В радости и в горе - Кэрол Мэттьюс

Джози крутила в руках свадебный букет и чувствовала себя очень глупо. Глена и Марты не было уже довольно долго. Очень долго. По виду Джека было ясно, что и он чувствовал себя потерянным и не в своей тарелке, развлекая гостей в одиночестве. Сейчас он танцевал с одной из сицилийских тетушек преклонного возраста, крашеные волосы которой отливали синевой, и вел он себя с ней очень доброжелательно.

Джози захотелось разбить что-то. Очень захотелось.

И куда только подевалась эта поганка Марта? И более того, куда она подевалась вместе с ее, Джози, партнером? Чтобы получить его, ей пришлось честно пройти через все это унижение с бросанием букета. Где они могут быть? И что такое важное произошло, что надо было его уводить и именно тогда, когда им было так хорошо вдвоем? Да, Марта, конечно, шикарная, красивая и умная женщина, но она — самый ненадежный человек на свете. Джози обвела взглядом толпу в надежде увидеть развевающуюся фату или крупный торс главного шафера, но напрасно. Какими бы они ни были и что бы они ни делали, выбрали они для этого не самое подходящее время.

— И куда подевалась эта моя чертовка? — поравнявшись с Джози, гаркнул Джо, танцевавший с женой своего старшего брата.

— Она выскочила на минутку, дядя Джо. Глотнуть воздуха.

— Воздуха ей захотелось! Господи, эта девка на собственные похороны и то опоздает! — Тут до него дошло, что он сказал, и он поморщился.

Неприятная ситуация. Джози стояла, одинокая и покинутая, на самой кромке танцплощадки. Вдруг рядом с ней появился дядя Нунцио.

— Потанцуем, леди?

— Почему бы и нет?

Своими высохшими к старости руками он деликатно обхватил ее за талию. Эти руки, казалось, много работали в поле, вспахивая землю и убирая урожай винограда, но Джози знала от Марты, что дядя Нунцио был мультимиллионером и возглавлял что-то вроде экспортной империи. Чем бы он там ни занимался, он был отличным танцором и умело вел ее, обходя других танцующих и двигаясь так же легко, как знаменитый Фред Астер. Даже полный внутреннего напряжения голос Селин Дион, певшей «Мое сердце будет биться так же», не смог помочь Джози сбросить свою озабоченность, и поверх плеча дяди Нунцио она рыскала глазами по залу в поисках своей заблудшей сестренки.

— Ослабься, — инструктировал ее дядя Нунцио. — Тебе надо потрахаться, чтобы ослабиться.

— Ради всего святого, не начинайте сначала. Я делаю все, что могу, — сказала она. — Правда. Позавчера я встретила мужчину, с которым прыгнула бы в постель, мигни он только глазом. Для меня это совершенно необычно. Но он растворился в небесной синеве. Сегодня я весь день охотилась за главным шафером, и вот, пожалуйста, его тоже нет. У меня скоро комплекс разовьется на этой почве, поэтому хоть вы-то меня пожалейте.

Дядя Нунцио широко улыбнулся, показав все зубы, и она в ответ тоже засмеялась:

— Вы не поняли, о чем я говорила, так ведь?

— О яйцах, — ответил он.

— Не совсем, — улыбнулась ему Джози. — Вы ничем не отличаетесь от всех других мужчин, с которыми меня сводила жизнь.

Рядом с ними появился Джек, любезно беседовавший со своей партнершей по танцу, той самой синеволосой старушкой, крохотной, как детская игрушка.

— Джози, вы видели Марту? — спросил он.

— Нет, давно не видела. А что такое?

— Они собираются подавать следующее блюдо. А я не хочу, чтобы они начинали без нее. — Лоб у него был наморщен; во всяком случае, он показался Джози еще более морщинистым, чем обычно. — Пойду поищу ее.

— Нет, нет, — запротестовала Джози, сама не понимая, почему так боится этого. — Я сама схожу.

— Может быть, Глен знает, где она… — Он безуспешно поискал глазами своего шафера. — Что-то я и Глена не вижу.

— Он где-то здесь, — постаралась успокоить его Джози.

— Как вы думаете, с ней все в порядке?