Расплата за грехи - Марина Линник

Не прошло и получаса, а фрегат «Эвмена» уже стоял в двух кабельтовых от берега. Команда в полном составе высыпала на палубу и в великом ошеломлении смотрела на то, что осталось от города. Некогда великолепный, уникальный в своем роде город, немой свидетель начала расцвета эпохи, которую потом окрестят «золотым веком пиратства», канул в океанскую бездну, навсегда унеся с собой свои тайны. Теперь о могуществе Порта-Ройал напоминал лишь случайно уцелевшие форт Чарльз, церковь Святого Павла и несколько полуразрушенных домов.

– Капитан! Команда хочет сойти на берег, – сообщил боцман, походя к девушке. – Прикажите спустить вельботы!

– Зачем? Город разрушен, превратился в руины. Господь отомстил ему и его жителям не только за безрассудство и жадность, не только за наши унижения и страдания, но и за черствость человеческих душ. Нам здесь делать больше нечего.

– Так-то оно так, кэп, но ребята хотят… прогуляться. Взять какой-нибудь сувенир на память. Не каждый же день сталкиваешься с такими событиями. Будет что рассказать и показать… будущему поколению, когда мы проглотим якорь и бросим его на суше, – добавил он под дружный хохот собравшихся на палубе людей. – Верно, парни? Вы хотите же получить что-то на память о столь славном городе, с которым связано столько воспоминаний?

Слова боцмана вызвали гул одобрения среди пиратов. Наслушавшись о несметных сокровищах, которые скопились в Порт-Ройале в каждом питейном заведении, которых было немало в городе, пираты сгорали от нетерпения и жаждали покопаться в развалинах. Назревал бунт.

– Прогуляться? – насмешливо произнесла Морин, оторвав, наконец, взгляд от удручающего зрелища и обводя взглядом команду. – Значит, прогуляться, вы говорите… Что ж, вы можете прогуляться… по палубе, мистер Дункер. Я не разрешаю спускать вельботы, мистер Дункер. Если у вас есть желание прогуляться, пожалуйста, путь свободен. Вплавь вы легко доберетесь до сувенирной лавки. Я никого не держу, но и ждать никого не буду… То, что вы называете прогулкой, я называю мародерством. Вы собираетесь грабить и отбирать у выживших людей то, что у них еще осталось. Получить приз за храбрость – это одно, а наживаться на горе – это совсем другое дело. Знаю, между этими вещами существует очень тонкая грань, и порой отличить одно от другого очень трудно. Но в данном случае я запрещаю грабить город, и мне все равно, что вы об этом думаете. Я ясно выразила свою мысль, мистер Дункер?

– Яснее ясного, мэм, – боцман оскалил зубы, угрожающе сжав кулаки.

Он приблизился к девушке и, сплюнув, нагло произнес:

– Вам-то какое дело, что мы собираемся там делать? Или вы считаете, что вечно будете капитаном?

– Эй, парень, полегче! – прикрикнул на него лорд Рочестер, становясь рядом с Морин. Его рука невольно легка на рукоятку рапиры.

С другой стороны к Морин подошел рослый индеец, который с первых дней пребывания на корабле стал незаметной тенью капитана. Атлетически сложенный, одетый в просторную белую рубаху, сквозь которую просматривалась хорошо развитая мускулатура, вооруженный до зубов, он представлял серьезную угрозу для того, кто посмел бы напасть на Морин.

– Назад, мистер Дункер! – грозно сказал милорд, свирепо посмотрев на него.

– А то что, сударь? – дерзко заметил боцман. – Что вы сможете мне сделать? Даже эти покорные обезьяны не помогут вам защитить корабль… И вообще, нам надоело подчиняться этой смазливой девке! Так что ли, парни? Мы хотим нового капитана!

Со всех сторон послышались низкие приглушенные голоса, подтверждавшие истинность слов, сказанных боцманом. Видя, что настроение толпы с каждой минутой ухудшается, Морин бросила беглый взгляд на Эдварда, ища помощи для выхода из создавшейся ситуации. Но в этот момент, когда обстановка накалилась настолько, что две противоборствующие стороны уже готовы были наброситься друг на друга, раздался ледяной твердый голос, который подействовал на пиратов, как ушат с холодной водой, охладив пыл даже самых задиристых и бойких.

– Ни с места, раззявы неблагодарные! Бунт затеяли, три тысячи чертей? Забыли, бездельники, что если бы не смелость этой юной мисс, то вас уже давно скормили бы ямайским воронам или могильным червям? А может быть, вы забыли, что эта хрупкая птаха сделала, когда краснокожие демоны должны были принести вас в жертву местному божку? А может быть, вы забыли о тех сокровищах, что зарыты на острове и добыты благодаря изворотливому уму той, кого вы только что, мистер Дункер, назвали «девкой»?.. Назад, мистер Дункер, кому я говорю? Это приказ! И чтоб меня прибило осколком шпангоута, но пока я здесь квартирмейстер, вы будете драить эту чертову палубу до блеска! Вы будете беспрекословно выполнять все приказания капитана! Первого, кто осмелится перечить капитану, я лично отправлю за сундуком Дейви Джонса! Я ясно выразился? Ни у кого нет возражений?.. По местам! – рявкнул мистер Лоу так резко, что вся команда вздрогнула и бросилась врассыпную.

Понаблюдав несколько минут за командой и сказав несколько слов благодарности лорду Рочестеру, Морин поднялась на мостик. Она подошла к квартирмейстеру и встала рядом.

– Почему? – только и спросила она, не глядя на мистера Лоу.

– Мисс Батлер, скажу вам прямо. Я не блещу галантностью, как, например, лорд Рочестер и подобные ему вельможи. Я груб, и мое сердце не замирает, когда я вижу огненный закат или розовощекого младенца. Мне все равно. Я глух к мольбам красавиц, черств и беспощаден к тому, кто осмелится бросить мне вызов. Я порочен, что греха таить. Но пусть мои внутренности сожрет Кракен, если я позволю этим гиенам поднять бунт на вашем корабле и причинить вам вред.

– Почему? – задала тот же вопрос Морин.

– У меня много недостатков, кэп, – продолжил квартирмейстер после минутного размышления, – но чувство благодарности, будь оно неладно, свойственно и моей приземленной душе. Вы уже не раз вытаскивали нас за шкирку, как щенков, из пасти Кракена, рискуя своей шкурой. Вы такая хрупкая, благородная. Вы, которая и мухи не смогла бы обидеть, уже сколько раз спасали дюжину здоровых лбов. Да если бы мне кто-нибудь сказал несколько лет назад, что такое возможно, я бы плюнул ему в лицо… Я с вами… Командуйте, капитан!

Морин бросила беглый взгляд на стоявшего у руля квартирмейстера и, подойдя к нактоузу[37], громко скомандовала:

– Поднять якорь! Право руля! Курс зюйд-зюйд-вест!

– Есть, капитан! – послышалось со всех сторон, и моряки молниеносно устремились выполнять ее приказание.

– Да простит меня Господь! – тихо прошептала Морин, провожая взглядом удалявшийся вдаль разрушенный город.