Здравствуй, Даша! - Микола Адам

Николай Михайлович был дома.

Увидев на пороге Дашу, когда открыл дверь, удивился. Особенно поразил ее рот, выглядевший словно кровоточащая рана, так ярко и обильно сдобренный помадой.

– Здравствуйте, Николай Михайлович! – произнесла Даша, прижимая пиво к груди. Не дожидаясь приглашения, она прошмыгнула, будто мышка, в дверь, прошла прихожую и остановилась посредине комнаты, являющейся одновременно и гостиной. В одном углу – письменный стол с ноутбуком, в противоположном – ниша с двустворчатой дверью, видимо, кладовка. Диван, шкаф-стенка, у окна телевизор. Занавески на окнах – желтенькие и несколько выцветшие, на полу – скромненький половичок. Сундук под столом и рядом офисное кресло. Еще один стол у окна. Стульев и кресел, кроме офисного, больше не было, по крайней мере, в этой комнате. Простенько и по-холостяцки в общем. А чего ожидать от одинокого мужчины, который вечно торчит на работе?

Даша плюхнулась на диван, открутила крышку от бутылки.

– Несите стаканы, Николай Михайлович, не стойте истуканом! – раскомандовалась, поскольку Николай Михайлович выглядел так растерянно, что, казалось, был гостем в собственном доме.

Николай Михайлович послушно отправился в кухню и вернулся с двумя граненными стаканами и чистой белой тряпкой, типа полотенца. Стаканы он поставил на стол, взял пиво из рук Даши, ей протянул тряпку.

– Зачем это? – не поняла Даша.

– Вытри безобразие с губ, – попросил Николай Михайлович.

– Вам не нравится? – взяла тряпку Даша в руки.

– Не нравится, – честно ответил тот.

– Мне тоже, – сказала Даша, усердно вытирая лицо. – Хотела произвести впечатление, – добавила, избавившись от помады на губах, и вернула тряпку.

– Ты уже давно это сделала, – произнес Николай Михайлович, – и уже я не знаю, что мне с этим делать.

– А вы отпустите себя, – поднялась Даша с дивана, подошла к столу, у которого Николай Михайлович разливал по стаканам пиво, – и сразу станет все понятно.

– Нельзя, – сказал Николай Михайлович, подавая стакан с пивом Даше.

– Вот зануда! – обозвала его Даша и вернулась с пивом на диван, взобралась с ногами, отхлебнула.

Николай Михайлович тоже немного отпил. Он едва сдерживал себя, чтобы не наброситься и не разорвать эту девчонку, как тигр. В автобусе, когда Даша сидела у него на коленях, Николай Михайлович чувствовал себя самым счастливым человеком и мечтал, чтобы автобус этот никогда бы не доехал до места назначения. А она вот, только руку протяни, здесь, рядом. Бери и делай, что хочешь. Сама пришла, оказавшись и смелее и решительней. Храбрая девочка, которая абсолютно не представляет себе, какие последствия их ждут в будущем.

– Эй, вы где? – напомнила о себе Даша. – Я тут, живая и реальная.

– Я вижу, – вздохнул Николай Михайлович.

– Ну так сядьте рядом, – попросила Даша. – Или вы не рады мне?

– Рад, конечно, – грустно улыбнулся Николай Михайлович, сел на диван.

Они чокнулись стаканами, пригубили. Потов вдруг Даша одним махом осушила свой стакан и забралась к Николаю Михайловичу на колени, как тогда, за кулисами, в гримуборной, чтобы глаза в глаза.

Был ранний вечер, и заходящее солнце просто ломилось в комнату, цеплялось за оконные рамы, чтобы успеть насладиться зрелищем настоящих и искренних чувств, которые рвались на волю, как бабочки из коконов.

– Я люблю вас, Николай Михайлович! – трогательно-нежно произнесла Даша, не сводя внимательных глаз с глаз Николая Михайловича, и улыбнулась, заиграв ямочкой на левой щеке. – Вы тоже любите меня, – помолчав, продолжила. – Я это знаю. И, тем более, знаете вы. Зачем закрываться друг от друга и бояться мнения окружающих? Вы взрослый мужчина. Как это может заботить вас? Мне, например, плевать. Лишь бы быть с вами, слушать ваш голос, трогать вашу руку, целовать ваши губы, ощущать ваши сильные плечи, быть просто вашей Дашей. Разве вы не хотите, чтобы я была вашей?

– Очень хочу, – согласился Николай Михайлович. Взгляд его потеплел. С особой нежностью его глаза, как пальцы рук, гладили Дашино лицо.

Даша сорвала с себя верхнюю одежду, оставив бюстгалтер из красного атласа.

– Как вам мой лифон? – поинтересовалась. – Я специально для вас его одевала.

В следующую секунду и он полетел вслед за одеждой.

Маленькие, без особого труда умещающиеся в ладонях Николая Михайловича, упругие грудки манили и сводили с ума.

Обнаженная Дашина грудь, вероятно, совершила чудо, сорвала невидимую повязку с глаз Николая Михайловича, чтобы он наконец понял, как Даша прекрасна и внешне и внутри, хотя он понимал это и раньше, но не так. Теперь он с уверенностью мог сказать, не стыдясь самого себя и своих мыслей, что любит Дашу Белую. Он был освобожден от Анны самою Анной в пользу Даши, которая не побоялась бороться за свою любовь.

– Что ты творишь со мной!.. – прошептал Николай Михайлович, прижимая Дашу к себе.

– Люблю, – ответила Даша.

Николай Михайлович поднялся с дивана, не выпуская Дашу из рук, подошел к нише в стене с двустворчатой дверью, рванул их на себя.

– Вау! – удивленно воскликнула Даша, когда зажглось электричество.

Это была спальня. Правда, без окон. Спальня, сделанная из кладовки, в которой стояла лишь кровать, да ночник сверху над кроватью торчал.

Николай Михайлович бережно опустил Дашу на постель, предварительно стянув с кровати покрывало. Он выключил верхний свет, но Даша попросила включить ночник.

– Я хочу видеть, – сказала она.

Николай Михайлович не стал возражать. Он разделся, а пока раздевался, Даша восхищенно разглядывала его мышцы, грудь, но особенно поразил его пресс с восемью квадратами. Даша не знала, что Николай Михайлович усердно качает железо. В полумраке спальни она не разглядела внушительного вида гантелей.

Общественное мнение Николая Михайловича больше не волновало. Его волновала только Даша, только ее благополучие и счастье.