Красноречивое молчание - Сандра Браун

Но и этого оказалось достаточно. Машину тут же резко занесло, и Лаури уже бессильна была что-либо сделать. Несчастный автомобиль мотало из стороны в сторону. Лаури, обезумев от страха, инстинктивно дала по тормозам. Колеса тут же заклинило, и машина съехала задом в занесенный снегом кювет. Лаури сидела, задрав ноги вверх, голова ее болталась где-то внизу — точь-в-точь в кресле зубного врача, — однако при всем при этом была цела и невредима. Машина, похоже, тоже ничуть не пострадала — в кювет она съехала плавно, не было слышно ни скрежета, ни стука, ни удара обо что-то. Одна беда — в снегу, видимо, засела крепко-накрепко.

Лаури выключила двигатель и решила подумать, как ей быть дальше, но не успела. Дверца внезапно распахнулась, и она даже испугаться не успела, как перед ней возникло лицо Дрейка. Таким злым видеть его ей еще не доводилось.

— Цела? — рявкнул он.

Лаури кивнула, не зная, радоваться этому обстоятельству или огорчаться. Сейчас она больше боялась Дрейка, чем попасть в автокатастрофу.

Схватив ее за руку, Дрейк принялся вытаскивать ее из машины. Резко высвободившись, она потянулась за сумкой и чемоданом.

— Оставь их в покое! — завопил Дрейк.

На нем была дубленка, но застегнуть ее он, видимо, впопыхах забыл, и теперь длинные полы ее развевались на ветру, пока он, с трудом переставляя ноги в глубоком по колено снегу, пытался выбраться из кювета. Лаури он бесцеремонно тащил за собой. С неба валил снег, их окружала кромешная тьма.

Вдруг Лаури споткнулась и почувствовала, что нога у нее подвернулась. Она громко вскрикнула, но Дрейк, похоже, не услышал. А может, ему было все равно.

Когда они, наконец, выбрались из кювета, Лаури вздохнула с облегчением: наконец-то передохнут, однако Дрейк еще крепче схватил ее за руку и, скользя, спотыкаясь, падая, нещадно понося всех и вся, двинулся по направлению к дому, хотя как он ориентировался в этой адской мгле, одному Богу известно. Злой он был при этом, как черт. Шагал себе впереди с непокрытой головой, не обращая ни малейшего внимания на пронизывающий, холодный ветер и снег, шапкой покрывавший его растрепанные волосы.

Очень скоро Лаури выбилась из сил и еле-еле плелась за ним следом. Заметив это, Дрейк как следует встряхнул ее и крикнул сквозь завывание вьюги:

— Если ты так и будешь передвигаться со скоростью черепахи, мои следы занесет снегом и мы не найдем дороги! Ты этого хочешь?

Лаури испуганно взглянула на него и прибавила шагу.

Наконец они добрались до дома. Лаури начала подниматься на крыльцо, но поскользнулась и чуть не скатилась вниз. Дрейк бесцеремонно подхватил ее под мышки и, толкнув плечом входную дверь, втащил в дом.

На негнущихся, бесчувственных, словно деревяшки, ногах Лаури пошла к лестнице. Ей хотелось сбежать от Дрейка, и чем скорее, тем лучше. Однако он, похоже, разгадал ее намерение, потому что мигом оказался у нее за спиной и, схватив за запястье железной рукой, потащил к камину.

— Сиди здесь и не двигайся! — грозно приказал он, а сам, опустившись на колени, разворошил кочергой едва тлеющие угли и положил на решетку несколько поленьев. Когда они вспыхнули, Дрейк повернулся к Лаури.

Если бы она уже не промерзла до костей и не тряслась от холода как цуцик, то сделала бы это сейчас под его горящим от ярости взглядом. Рот его был плотно сжат, а на скулах играли желваки. Дрейк, не отрываясь, смотрел на нее, а потом поднял руки.

Лаури вздрогнула, решив, что он сейчас ее ударит. Однако вместо этого он взял ее за плечи и притянул к себе:

— Если ты еще хоть раз посмеешь выкинуть такой фокус, я тебя так взгрею, что впредь не повадно будет! Слышишь?

Он еще разок встряхнул ее, да так, что голова беспомощно замоталась из стороны в сторону.

— Что ты собиралась этим доказать? А?

Лаури уже немного согрелась и теперь почувствовала, как вместе с теплом к ней возвращается злость и обида. По какому праву он ее допрашивает? Она всего лишь работает на него, и только. И может уйти, когда пожелает, не дав ему никаких объяснений.

Вырвавшись из его стальных рук, Лаури в гневе вскочила с дивана. Теперь они стояли лицом к лицу, как два боксера, оценивающие силу друг друга перед поединком.

— Если ты беспокоишься о машине, то я оставила наверху записку, что она будет находиться на стоянке в аэропорту, и ты сможешь забрать ее, когда тебе 6у-дет удобно! — выдала Лаури, гордо вскинув подбородок.

— К черту машину! — взревел Дрейк. — Дженифер ты тоже оставила записку, объясняя, почему удрала? Она ведь, наверное, стала бы интересоваться, куда ты подевалась!

Лаури тут же смешалась и пробормотала что-то нечленораздельное.

— Говори громче. Я не расслышал, — резко сказал Дрейк.

Его надменность вывела Лаури из себя.

— Я сказала, — выпалила она, — что предоставила тебе возможность с ней объясниться!

— И что я ей должен рассказать, по-твоему?

Ее душил гнев. Лаури понимала, что это единственное доступное ей средство в борьбе с его высокомерием.

— Ну, например, то, что я достаточно уважаю себя, чтобы удовольствоваться лишь ролью любовницы актера, который только и ждет, что каждая встречная женщина при виде его тут же падет к его ногам! Что поскольку я люблю ее и мне небезразлично ее будущее, меня оскорбляет и возмущает эта жалкая интрижка! Что мне платят за то, что я учу ее, а не за то, что сплю с ее отцом.

Грудь ее порывисто вздымалась, тело было словно туго натянутая струна.

— Я уйду отсюда, даже если мне придется идти пешком! И мне наплевать, что мы с тобой больше никогда не увидимся!

С этими словами Лаури отскочила от Дрейка и бросилась к двери.

— Нет! — послышался его сдавленный крик. В голосе слышалась такая мука, что Лаури резко остановилась, будто споткнувшись обо что-то. «Интересно, притворяется или нет» подумала она и, решив проверить, медленно обернулась. Глаза его, только что метавшие молнии, теперь смотрели на нее с отчаянием и мольбой.

— Не оставляй меня, Лаури! Прошу тебя! Дрейк рухнул на колени, обхватил ее руками и прижался к ней лицом.

— Я поклялся, что никогда больше не полюблю, ни единую женщину! А сам влюбился! И теперь никуда тебя не отпущу!

Не соображая, что делает, Лаури принялась смахивать капельки воды, в которые превратился снег, с серебристо-каштановых прядей. А потом опустилась на пол рядом с ним.

— Что ты говоришь, Дрейк? — едва выдохнула она, пристально вглядываясь в его лицо.

Неужели играет какую-то очередную роль? Может, решил завершить пьесу трагикомической сценой, в которой будущее двух любящих сердец висит на волоске? Нет! Боль и отчаяние, отразившиеся на его лице, были настоящими. Лаури поняла: он говорит искренне.