Дворец для сероглазого принца - Татьяна Тронина

– Ты опять как специалист говоришь? – пробормотала Зоя, уткнувшись ей в плечо.

– Нет, как женщина! Катя...

– Что?

– Мы должны помочь нашей подруге! – страстно произнесла Фаина. – Нельзя все это так оставлять...

– Я тоже так считаю, – согласилась Катя. – Пусть Зойка поживет у меня. Или у тебя. Нет, все-таки лучше у меня...

– Это не выход! Мы должны... мы должны разобраться с Личутиным. Раз и навсегда. Покажем ему кузькину мать!

– То есть? – прищурилась Катя.

– Мы сию минуту поедем к нему! – решительно предложила Фаина. – Сейчас праздники? Тем лучше, он наверняка дома... Девочки, поехали!

Катя хотела возразить ей, но тот аргумент, который она могла привести в качестве возражения, вдруг выскользнул из ее сознания. Куда-то потерялся. И она мучительно вспоминала нужные слова. А потом вдруг обнаружила, что они уже все втроем едут в такси, причем на ногах у Фаины были домашние шлепанцы. Зоя предложила вернуться, но Фаина отказалась напрочь – она горела желанием разобраться с Личутиным. Домашние шлепанцы – это такая мелочь...

Они вылезли из такси в одном из арбатских переулков, у старого дома. Было еще светло.

– Здесь, – нерешительно пробормотала Зоя.

– Послушай, Зойка, он один живет? – с беспокойством спросила Катя. – Ну, мама там с папой...

– Он в коммунальной квартире живет. У него соседка: бабушка – божий одуванчик. Их, говорят, скоро расселять будут.

– Старушка нам не помеха! – заметила Фаина и потащила подруг вперед. – Номер квартиры какой?

– Двадцать один...

Они пешком поднялись по мрачной облезлой лестнице на пятый этаж. Лифта здесь не было. Фаина надавила на кнопку звонка.

Ответом им была тишина. А потом в глубине квартиры зашаркали чьи-то шаги.

– Вы к кому? – спросил через цепочку старческий дребезжащий голос, судя по всему, принадлежавший той самой бабушке – божьему одуванчику.

– Мы к Личутину, – официальным голосом ответила Катя.

– К Личутину вообще-то два звонка, но ладно уж, проходите. У себя он. Спит, что ли... – равнодушно обронила старуха и зашаркала к себе.

– Как в старом кино! – с восторгом прошептала Катя. – Разве такое бывает?

– Бывает, еще как бывает... – раздраженно буркнула Фаина.

Без всякого стука она распахнула дверь.

Личутин – хмурый, лысеющий субъект, в майке и широких семейных трусах, сидел за столом и смотрел телевизор. Перед ним стояла банка шпрот, а в руке он держал длинный батон, от которого, видимо, прямо и откусывал – без всяких церемоний.

По телевизору шел футбол.

– Эт-та что? – нервно шарахнулся Личутин, увидев перед собой трех подруг. – Эт-та как понимать?

– Сейчас узнаешь... – зловеще ответила Фаина и закрыла дверь за своей спиной.

– Мы пришли показать тебе кузькину мать, – добросовестно заявила Катя.

«Разумеется, никакого зла он не смог бы причинить, – решила Катя, разглядывая бывшего Зоиного супруга. – Такие противные мужичонки довольно трусливы... Но по части того, как надо портить людям кровь... вот тут они мастера!»

А Зоя ничего не сказала – она молчала и дрожала, стоя перед Личутиным. Он действительно сумел нагнать на нее страху.

– Вы не имеете права врываться в чужое жилище! – взвизгнул Личутин. – Наша Конституция гарантирует его неприкосновенность и все такое... Зоя! Зоя, тебе это еще боком выйдет!

– Он угрожает, – удивленно заметила Фаина и хозяйским жестом выключила телевизор. – Девочки, он нам угрожает!

– Сема... – сурово спросила Катя. – Зачем ты Зое звонишь? Зачем под окнами у нее ходишь? Объясни нам, пожалуйста...

– Не буду я вам ничего объяснять! – завопил Личутин, размахивая перед собой обкусанным батоном, словно мечом. – Вон отсюда!

И тут произошло нечто – Фаина бросилась на Личутина и повалила его на пол.

– Ты нам за все ответишь... – страстно произнесла она, выкручивая ему руки. – Ну, а вы чего там стоите? – обернулась она, оседлав Зоиного мужа. – Помогайте!

Катя и Зоя, открыв рот, ошеломленно созерцали происходящее.

Личутин вывернулся и заколотил кулаком в стену.

– Анфиса Терентьевна! – заверещал он высоким, срывающимся голосом. – Анфиса Терентьевна, меня убивают! Помогите! А-а...

– Никто тебе не поможет, – Фаина снова набросилась на него. – Ишь ты, какой юркий попался... Девочки, да не стойте вы там как клуши! Он же сейчас вырвется...

Первой пришла в себя Катя. Она подскочила и схватила Личутина за тощие холодные лодыжки.

– Убивают! Анфиса Терентьевна!..

– Ишь, он про Конституцию вспомнил... – надменно фыркнула Фаина, выворачивая поверженному Личутину руки. – Сейчас ты у нас получишь неприкосновенность!

– Он вырывается! – пожаловалась Катя, изо всех сил пытаясь удерживать тощие личутинские ноги.

Но тут ей на помощь подоспела Зоя.

Она схватила с подоконника рулон скотча, которым обычно заклеивают картонные коробки, и принялась лихорадочно обматывать сначала руки, а затем ноги бывшего супруга.

– Молодец, Зойка... – пыхтела Фаина. – И вот здесь еще, покрепче...

Скоро Личутин представлял собой спеленатую мумию.

– Анфиса Терентьевна... – продолжал он слабо голосить, призывая на помощь соседку.

– Сема, признавайся – чего ты добиваешься? – плачущим голосом спросила Зоя. – Чего ты от меня хочешь?

– Анфиса... Анфиса Терентьевна!..

– Может быть, ты скучаешь по Зое? – милосердно подсказала Катя.

– Бандитки! Вы у меня... а ты, Зойка, – в первую очередь... В тюрьму вас упеку!

– Что-то не похоже, чтобы он по Зойке тосковал, – покачала головой Фаина. – Я же говорю – он извращенец. Энергетический вампир. Он питается Зойкиными страхами.

Общими усилиями подруги положили Личутина на диван и встали вокруг него полукругом.

– Вот что, Семен, – грозно произнесла Фаина. – Обещай нам, что отстанешь от Зойки. Ведь уже год прошел, как вы развелись, мог бы успокоиться!

– Он не понимает! – нервно воскликнула Зоя. Теперь, когда Личутин был надежно обездвижен, она почувствовала небывалый прилив сил. – Он хочет свести меня с ума!

– Я потратил на тебя семь лет жизни, а ты бросила меня... – заскрежетал зубами Личутин. – Ты думаешь, что я могу просто так смириться с этим? Ну уж нет! Я стану твоей тенью... Я стану твоим вечным немым укором!

– Значит, он не собирается исправляться, – возмущенно констатировала Фаина. Она схватила со стола открывалку для консервных банок – старомодную, еще советского образца – и стала внимательно ее разглядывать. – Что ж, тогда у нас нет иного выхода...