Женщина-зима - Алина Знаменская

— Красиво прыгает, — заметила Полина, становясь рядом с сыном и устремляя взгляд в одном с ним направлении.

Тимоха вздрогнул, мучительно покраснел, спрятал руку с цветами за спину.

— Не прячь, я видела, что там ландыши. Уши сына запылали как маки.

— А я-то думаю, что это сын за ландышами весной не сходит никак? Обычно, как только черемуха отцветет, так сразу. Теперь понимаю…

— Да чё ты, мам… Я завтра тебе принесу.

Полина только головой покачала, наблюдая издали за Мариной.

— Ну, принесешь так принесешь. Ты давай недолго. Дома дел полно.

— Я мигом! — просиял Тимоха. И хоть уши еще не остыли, направился через дорогу, к дому Плешивки.

Сказать, что Полина спокойно отнеслась к открытию, сделанному сегодня относительно сына, было нельзя. Новое беспокойство тут же поселилось у нее в душе и стремительно вытесняло оттуда все другие. Нет, конечно, она готовила себя к тому, что Тимоха неминуемо заболеет первой любовью. Она представляла объектом его любви кого-нибудь из одноклассниц или девочку помладше класса на два. Но Марина… Взрослая девушка… Слишком взрослая для своих девятнадцати. И, надо признать, слишком интересная, чтобы в нее не влюбиться. Господи, в четырнадцать лет… Пока Полина шла остаток пути до своего дома, она вспомнила все. Десятки примет показывали ей весной, что Тимоха влюбился — наглухо, по уши. Влип. А она со своей работой, со своими делами прошляпила этот факт. Пустила на самотек! Проворонила ворона вороненка! Если бы раньше заметила, поговорила бы с ним. Объяснила, что девятнадцатилетняя девушка ни при каких обстоятельствах не. посмотрит на четырнадцатилетнего мальчика. Что она просто не может воспринимать его как претендента, как объект для себя.

А теперь что? Ждать неминуемой боли, которую придется пережить Тимохе? Да как же такое могло случиться?

Полина пришла домой, стала разгребать последствия уборки, ходила из комнаты в комнату. Она искала слова, какие нужно было сказать сыну. Но слова не находились, они разъезжались в разные стороны. И от этого она начинала волноваться, нервничать. Тимоха вернулся и сразу юркнул в сарай. Долго возился там, убирал у скотины. Полину так и подмывало поговорить с ним, но она не знала, с чего начать. Наконец она уловила момент, когда сын включил музыку и уселся на подоконнике. Только она сложила в уме первую фразу, как Тимоха сам обратился к ней:

— Мам! Тетя Даша Капустина к нам бежит. Что-то стряслось…

— Почему — стряслось? — не поняла Полина и подошла к окну. Тут же увидела Дарью Капустину, рассекающую пыль по дороге. Лицо ее было красным, платок от быстрой ходьбы сбился набок, волосы выбились. Калитка с визгом распахнулась, ступеньки крыльца со скрипом просели.

— Полина! Беда у нас! — задыхаясь, с трудом выговорила Дарья и опустилась на стул прямо возле двери.

— Сынок, воды, — бросила Полина и обратилась к Дарье: — Что стряслось? С Геной что?

— Я так и знала, я чуяла… Я же спрашивала всех, никто мне ничё… Да если б знать…

— Ты, Даша, давай по порядку.

— Да какое по порядку! Голова кругом! Генка давеча прибежал ни живой ни мертвый. Ну, говорит, мать, готовься, сейчас невесту приведу. Ольга, дескать, от него беременная. И теми же ногами унесся. Я заметалась по избе, не знаю, за что схватиться, в себя прийти не могу. Как снег на голову. Я же не знала ничего!

— Да никто ничего не знал.

— А через час приходит как горем убитый. Лег на диван и лежит.

— Не пошла?

— Хуже! Она собралась от ребенка-то избавиться, шкаф тяжелый двигала, чтобы выкидыш сделать. Генка этот шкаф в щепки разнес… А она сказала, что все равно за него не пойдет.

— А где Гена сейчас?

— Достал из подпола бутылку самогона и напивается. Ой, Полина, горе без отца-то сына поднимать… Отец был бы, хоть сказал чего. А я не знаю, что и делать…

На Дарью было жалко смотреть. Полина провела ее в комнату и усадила на тот самый диван, где днем сидела и лила слезы Ольга.

— Сейчас что-нибудь придумаем… — успокаивала гостью, снова меняя халат на юбку с блузкой.

— Ты уж сходи со мной к Ольге, — сквозь слезы попросила Дарья. — Мы вместе-то уговорим ее. Скажем, какой мой Гена хороший. Чего она с ума-то сходит? Кто ж от собственного счастья отказывается? Будет за ним как королева жить. Он для нее в лепешку расшибется, уж я-то знаю своего сына!

— Конечно, скажем, — поддакивала Полина. Она совсем забыла про Тимоху, а тот сидел в своей комнате и слушал Дарьино повествование, открыв рот. — Под лук вскопай, — напомнила ему Полина.

Когда они вдвоем с Дарьей шагали по селу, солнце уже клонилось к закату, а коровы неторопливо возвращались с пастбища, подтягивались ближе к домам, но по дороге не забывали остановиться и похрумкать травкой возле палисадников. Дарьина корова, узнав хозяйку, остановилась и протяжно замычала.

— Не до тебя, Жданка, — отмахнулась Дарья. — Иди домой.

Корова постояла, озадаченно глядя вслед удаляющейся хозяйке. Потопталась скромно… и двинулась за ней.

Ольгу они увидели издалека. Она стояла на крыше своего сарая и собиралась прыгать вниз. Полина и Дарья, не сговариваясь, кинулись к калитке. Дернули — калитка заперта.

— Оля, открой!

— А я гостей не жду! Идите, откуда пришли!

Дарья попыталась открыть калитку, но та не поддавалась. Ольга заранее закрыла ее на щеколду.

— Оля, открой по-хорошему! Мы забор сломаем! — предупредила Полина.

— А ломайте! Сами же потом делать будете! Один идиот уже мне шкаф сломал! Ломать — не строить!

Ольга подошла к самому краю сарая и посмотрела вниз. Корова позади женщин протяжно загудела.

— Фу, Жданка! — вздрогнули Дарья с Полиной. — Тебя только тут не хватало! Ольга, открой сейчас же!

Ольга, не отвечая, зажмурилась и.,, сиганула вниз. Полина и Дарья дружно охнули. Дарья поддела калитку плечом, та слетела с петель. Женщины в два прыжка оказались возле сарая, где в зарослях крапивы барахталась Ольга.

— Не ушиблась? — кинулась к ней Дарья. — Ногу не подвернула?

«Не ушиблась… — мысленно передразнила Полина. — Задрать бы подол да отходить той крапивой хорошенько! Дура!»

Но Дарья уже вытаскивала ревущую Ольгу из крапивы, уговаривала пойти к крыльцу и посмотреть, целы ли руки-ноги. Пока Дарья успокаивала напуганную собственным поступком Ольгу, Полине пришлось выгонять со двора упирающуюся Жданку. Та плохо слушалась Полину, все рвалась к хозяйке, а та хлопотала вокруг упрямой Генкиной зазнобы. Наконец Дарье удалось уговорить Ольгу войти в дом. Там царил погром, учиненный Генкой.

— Ишь как любит-то тебя! — всплеснула руками Дарья, оглядывая последствия визита сына к возлюбленной. — В щепки шифоньер-то разнес!