Месть королевы - Виктория Холт

Не все так уж хорошо шло и у Ланкастера. Он был Президентом Совета – вторым, а вернее, первым лицом в стране, но люди жаловались, что он плохо правит ею. В самом деле: взял на себя командование армией, воюющей с шотландцами, однако дела на границе не улучшались, а брат Роберта Брюса продолжает править в Ирландии, объявив себя ее королем; голод, засуху, наводнение Ланкастер тоже не сумел преодолеть. Так что же доброго, спрашивается, он сделал для народа? Осуждал и корил короля, а сам не лучше, чем тот. Если не хуже. Не пора ли от него избавиться?..

Так, во всяком случае, считали уже многие, в том числе Джон Уоррен, граф Сурея и Сассекса, который был вполне готов переметнуться на сторону короля для выполнения этой цели.

Правда, Уоррена нельзя было назвать идеальным союзником ни для одной стороны: его мнения и привязанности менялись в зависимости от того, что было выгодней в данную минуту ему самому. В свое время он возненавидел Гавестона – особенно после того, как тот нанес ему поражение на турнире; но позднее не одобрил его убийство, считая, что тот должен был предстать перед судом, как и было обещано. Теперь же почти с той же силой он ополчился против Ланкастера, видя в нем персону, которая может грозить его, Уоррена, благополучию.

Возможно, желчи ему подбавляли и семейные дела. Он не любил свою жену Джоан и время от времени безуспешно пытался развестись с ней. У него было несколько детей от его любовницы Матильды де Нерфорд, он был им предан и хотел обеспечить их будущее. Король знал о его неурядицах, относился к нему с приязнью. Поэтому Уоррен решился дать ему одну важную рекомендацию: тайно собрать в Кларендоне Королевский Совет, не оповестив о том Ланкастера.

Король послушал его; на этом Совете решено было начать действия по отстранению Томаса Ланкастера от власти, а возглавить их поручили Уоррену.

Тот принялся за дело весьма решительно. Вскоре уже во главе отборного войска он двинулся на север, к владениям Ланкастера, но, приблизившись туда, понял, как могуч и богат противник, и не стал вступать с ним в открытую битву, в которой неминуемо потерпел бы поражение.

Он остановил свой отряд и потом повернул обратно, чтобы выработать другой план действий.

На пути в Лондон ему встретился один из рыцарей-оруженосцев; тот рассказал, что возвращается из Дорсета, где у Ланкастера тоже есть владения, и что там он имел честь познакомиться с супругой графа леди Элис.

– Мне кажется, она несчастная женщина, – сказал рыцарь.

– Она была с вами настолько откровенна? – с некоторым удивлением спросил Уоррен.

– В некотором роде, милорд, – скромно ответил тот. – Не нужно большой откровенности со стороны миледи или проницательности с моей, чтобы понять, что она не очень счастлива в браке. Это знают многие.

Уоррен кивнул. Он тоже знал такое, и не по слухам, а по собственному горькому опыту.

– Она просто в отчаянии, милорд, – продолжал рыцарь, уловив в лице собеседника сочувствие и интерес. – Такая прекрасная дама.

– Меня это не удивляет, – буркнул Уоррен. – Люди, подобные Ланкастеру, любого доведут до горячки. Если не хуже. Видеть его у себя в постели! Брр…

– Наверное, так, милорд.

– Хотелось бы повидать ее, – сказал Уоррен. – Когда будет время.

– Ходят слухи, милорд, – продолжал рыцарь, – что у этой леди появился любовник.

Некая мысль пришла Уоррену в голову.

– Поедем к ней сейчас, – сказал он. – Зачем откладывать визит? Постараюсь, насколько в моих силах, утешить ее.

– Она окажет вам подобающее гостеприимство, милорд. Не сомневаюсь в этом.

– Даже если я не состою в числе сторонников ее мужа?

– Особенно в этом случае. Его врагов скорее всего она и назовет своими друзьями.

Уоррен рассмеялся.

– Вижу, вы не напрасно побывали у нее в гостях, мой друг.

* * *

Леди Элис встретила гостей приветливо.

Она сказала, что граф Ланкастер, к сожалению, сейчас находится у себя в замке Понтифракт. Она слышала о Совете в Кларендоне и что там его не было, – наверное, ему поздно сообщили об этом… Такая жалость…

Да, подумал Уоррен, очень привлекательная женщина и, видимо, с недюжинным умом. К тому же принесла Ланкастеру целых два графства после смерти своего отца…

Однако не может или не хочет скрыть своего отношения к супругу. При одном упоминании его имени лицо ее каменеет, в глазах появляется выражение презрения и ненависти. Он не ошибается – так оно и есть.

Уоррен проникся к ней искренним сочувствием: ее положение напоминало ему его собственное: тоже брак не по любви, а по договоренности, точнее, по принуждению… Ох, насколько все было бы иначе, женись он на Матильде! А что теперь? Никакого просвета, никаких надежд… Как он понимает графиню!..

– Граф редко бывает под крышей вашего дома, миледи? – осторожно спросил он. – Я не ошибаюсь?

Она ответила с подкупающей прямотой:

– Да, это так, и я только благодарна ему…

Уоррен не стал продолжать разговор на эту тему и лишь к вечеру, когда принесли ужин и менестрели запели в зале свои песни о безнадежной любви, он заговорил с Элис о собственных невзгодах.

– В ту пору, когда меня женили, – тихо говорил он, – я был слишком молод, чтобы протестовать и выражать собственное мнение. А позднее понял, что выхода уже нет. Моя дорогая госпожа, я несчастлив в браке уже много лет. Рим не хочет мне помочь в разводе, все время отказы… Но все же мне повезло. У меня есть женщина, которая мне верна душой и телом, с кем я чувствую себя хорошо и свободно, с кем рад делить кров… Вас не смущает то, о чем я так откровенно говорю?