Фея Семи Лесов - Роксана Гедеон

– О чем?

– Гм… о вашем… словом, о том имуществе, которое я получу вместе с вашей рукой.

– Вместе с моей рукой! – повторила я слегка удивленно.

– Да-да, вместе с вашей рукой. Почему это вас так удивило?

– Вы изъясняетесь иносказательно. Ведь речь идет о приданом, не так ли? Так почему бы не говорить прямо… Имейте в виду, сударь, что у меня нет ни малейшего понятия не только о приданом, но даже о владениях моего отца; более того, я не чувствую ни желания, ни права говорить с вами об этом.

Эту вычурную фразу я заранее придумала и была ею довольна.

Герцог достал накрахмаленный платок и вытер лоб:

– Ух, какая жара, – выдохнул он, пряча платок в карман, – тем, кто носит парик, должно быть, и вовсе невыносимо.

Я молчала, глядя в сторону.

– Вы должны, мадемуазель, – вдруг сказал он, – вы должны убедить своего отца немного… ну, немного расширить границы тех земель, которые будут являться вашим приданым при замужестве.

– Я уже сказала вам, что это невозможно.

– Это возможно, мадемуазель, вы попытайтесь и увидите, что это вполне возможно.

– Я пытаться не хочу, – сказала я, – меня это совершенно не волнует.

– Но это волнует меня, – внушительно произнес он, – а мои интересы должны быть и вашими интересами.

– Вот как? – спросила я крайне презрительно. – Это для меня новость.

– И все же я настаиваю, мадемуазель. Вы слышите? Я настаиваю. – Его тон стал требовательным, он почти приказывал.

– Вы с ума сошли, сударь, – холодно отвечала я, – мне нет никакого дела до ваших претензий. Кажется, пока что ваши слова для меня не указ.

Он схватил меня за руку, пытаясь усадить на скамейку. Рука у него была горячая и влажная, и я брезгливо вырвалась.

– Оставьте меня, – сказала я.

– Сядьте, мадемуазель. Мне нужно поговорить с вами. Я села вполоборота к нему, уставившись глазами в глубину сада. Мои пальцы машинально срывали зеленые побеги папоротника, рвали их в клочья и разбрасывали – несмотря на кажущееся спокойствие, я все же нервничала.

– Вы очень молоды, мадемуазель, – произнес герцог, – я намного старше, и у нас с вами разные заботы. Вам пока нет дела до моих интересов – возможно. Однако те размеры приданого, которые установил ваш отец, кажутся мне явно недостаточными. Вот взгляните.

Он протянул мне листок, вырванный из блокнота, на котором рукой моего отца было написано:

«Милый герцог, я предлагаю вам следующее:

1. Замок Сент-Элуа.

2. Парижская недвижимость.

3. Доход от бретонских имений.

4. Два фаянсовых завода в Севре.

5. Доходы от продажи вест-индского кофе.

6. Лионская шелковая мануфактура.

Дорогой герцог, честное слово, большего вы не стоите».

Все эти пункты были многократно перечеркнуты, исправлены, между ними были вписаны и зачеркнуты какие-то слова, и мне стало ясно, что каждый пункт этого списка буквально вырывался с кровью из сердца моего отца. И еще я поняла, что между герцогом и принцем наметились серьезные разногласия…

– Ну и что же? – спросила я безучастно.

– Неужели вы не видите? А замки в Нормандии? А леса? А мануфактура-то всего одна указана – посмотрите!

– Кажется, вы хотите лишить нас всего, – раздраженно произнесла я, – будь ваша воля, вы бы нас ограбили. В этом списке указана целая куча всяких богатств…

– Я хочу, мадемуазель, – громко произнес он, – чтобы мы имели доход не менее миллиона ливров в год.

Я внимательно смотрела на него, но, к своему удивлению, не чувствовала ни возмущения, ни гнева – одно презрение. Как низок должен быть человек, чтобы втолковывать своей невесте подобные вещи! Он даже для вида, для приличия не скрывает своих целей.

А герцог нисколько не замечал того, что со мной происходило: он все так же горячо расписывал те выгоды, которые можно получить от наших нормандских владений, страстно доказывал необходимость увеличения приданого, повторялся, горячился, хватался за голову и, наконец, устал и взмок… Я и не подозревала, что деньги могут вызвать у человека столько эмоций.

Увидев, что я молчу, он вообразил, что убедил меня.

– Так что же вы скажете? – Герцог был весь мокрый от пота.

– Послушайте, – произнесла я медленно, – вы ради денег хотите жениться на мне, не так ли?

Он откинул со лба волосы:

– В общем, от количества приданого будет зависеть мое отношение к вам, мадемуазель.

Вот тебе раз!

Я поднялась и отошла на несколько шагов. Вначале я просто хотела уйти, не сказав ни слова; однако мне было физически необходимо излить в словах свое презрение.

– Вот что, сударь, – сказала я усмехаясь, – хотя парик и не делает из лавочника аристократа, я давно хотела посоветовать вам носить его: в нем вы больше походили бы на дворянина. А сейчас никто не отличит вас от простого торгаша…

Он уставился на меня с недоумением и тупым гневом. Я ушла, не сказав больше ни слова. Во дворе меня встретила взволнованная Маргарита.

– Боже милостивый, душенька моя, – прошептала она мне на ухо, – кучер говорит, что герцог де Кабри только того и имеет, что титул, а сам весь в долгах. Говорят, ему сам король дал двести тысяч ливров – а так бы он и сюда не доехал. – Взглянув мне в лицо, она осеклась – Да что же это с вами, мадемуазель? Вы бледны как смерть.

Я схватила ее за руку и крепко сжала.

– Послушай, Маргарита, – произнесла я, сама не узнавая своего голоса, – давай сейчас не будем говорить об этом, давай помолчим! А то если и ты будешь напоминать мне об этом ничтожестве, я, честное слово, с ума сойду.

– Господь с вами, мадемуазель, – испуганно сказала Маргарита. – Надобно об этом вашему отцу рассказать. А насчет меня вы-то знаете, что я за вас, я этого герцога и на шаг бы к вам не подпустила.

– Хорошо, – поспешно сказала я, вся дрожа, – хорошо. Я должна была идти к родственникам.

Но видеть их лица мне совсем не хотелось.

2

На зеленом сукне стола ровной стопкой лежали карты. Близилось начало игры в буйотку. В Сент-Элуа был большой прием, на который съехались все мало-мальски известные дворяне из округи. Замок был переполнен, двор заставлен каретами.

Отец устраивал вечер в мою честь, и этот праздник стал первым после того, как Нижняя Бретань избавилась от страха перед контрабандистами. С утра в парке был пикник и картежные игры, вечером ожидались танцы. Гостей было много, но никто из присутствующих меня особенно не интересовал. Я комкала в руках бумажку с несколькими словами: «Благодарю за приглашение. Из-за болезни моей жены я вынужден отказаться от него. Виконт де Крессэ».