Токсичный роман - Хезер Димитриос

Каждый год мы с Нат и Лис на Рождество остаемся на ночь в доме Нат, где обмениваемся подарками, смотрим «Реальную любовь» и едим сладости. В этом году мы покупаем друг другу книги, даже если Лис читает только для школы (мы проголосовали, и большинство победило). Мы с Нат веселились, выбирая ей подарок.

Мы купили ей жаркий роман («Пламя и цветок» – классический исторический роман) и книгу с картинками («Я хочу назад свою шляпу»), потому что она любит все мрачное, а когда она читала эту книгу Сэму, то конец рассмешил ее до слез.

Лис дарит мне «Камасутру».

– Извращенка, – говорю я, смеясь и замахиваясь на нее книгой.

Нат дарит мне красивое издание «Листьев травы», потому что она знает, как сильно я люблю Уолта Уитмена.

Она же получает «Аню из зеленых мезонинов» от меня и «Пятьдесят оттенков серого» от Лис. Нат, конечно же, в шоке.

– Ты покупала наши книги в обычном книжном? То есть тебе нужно было их кому-то дать в руки? – спрашиваю я.

Лис ухмыляется:

– О да.

Вскоре она уже изгибается всеми способами, пока я вслух читаю ей указания из «Камасутры», словно это неприличный «Твистер».

– О-о-о, – говорю я, – эта поза называется «Цветок лотоса». Сядь задом наперед на своего партнера и обхвати его талию ногами…

Нат закрывает уши и начинает петь «Великий старый флаг». К этому моменту я уже катаюсь по полу, а слезы текут по щекам, пока Лис исполняет акробатический номер. Она вскрикивает, упав, и смеется так сильно, что ее лицо становится ярко-красным. Лис так красиво смеется, у нее словно детский грудной смех. Он исходит из глубины, как из бездонного колодца.

Мы едим пиццу и выпиваем слишком много «Пепси». Мы красим ногти в ярко-красный и набрасываемся на дюжину печенек, которые я стащила из «Медового горшочка», и я чуть не описалась от смеха, когда Лис притворяется, что делает минет карамельной тросточке.

Становится поздно, пришло время для признаний. Я вздыхаю и рассказываю о том, как ты назвал меня шлюхой и сукой и как следил за мной на работе.

– Что. За. Черт. – Лис таращится на меня. Необычно видеть кого-то с такой яростью на лице и при этом во фланелевой пижаме с радугами.

– Он действительно сказал это? – спрашивает Нат.

Я киваю:

– Он не имел это в виду, но…

– Это совсем не оправдание, – говорит Лис. – Серьезно, я бы пошла и отрубила ему член прямо сейчас.

– Эм. Не надо, – говорю я.

Нат наклоняется вперед:

– Это серьезно, Грейс. Вот именно так мой папа вел себя с мамой перед тем, как она бросила его. И после оскорблений начались побои.

– Гэвин никогда меня не ударит!

Я говорю себе, что синяки на руках после той ночи в твоей машине – случайность, что ты не хотел держать меня так крепко. Ты просто не хотел меня отпускать.

– Да, моя мама тоже так говорила.

– И не думай, что мы забыли, как он тогда сошел с ума в боулинг-клубе, – добавляет Лис.

– Или как ты пропустила вечеринку труппы, чтобы быть с ним, – продолжает Нат.

– Ладно, это уже в прошлом. Я же сказала вам, он знает, что налажал, – говорю я. – Он бы не был таким, если бы Саммер не…

Нат поднимает руку:

– Стой-ка. Не важно, что произошло между ним и Саммер. Даже если она и правда ему изменяла, это не значит, что он может обращаться с тобой так, словно ты – это она.

Я знаю, что они правы. Думаю, я им это все рассказала, потому что часть меня все это знала, но ей нужно было услышать подтверждение со стороны.

– Я не знаю, что делать, – признаюсь я.

– Сделай то, что посоветовал Мэтт, – порви с этим придурком, – говорит Лис.

Я качаю головой:

– Он не специально. – Они просто смотрят на меня. – Я люблю его. Очень сильно.

Ты – красивый, сексуальный, талантливый и ужасно сумасшедший парень. Мой загадочный, долбанутый бог рока. Я не могу тебя бросить. И не брошу.

– Грейс. Он назвал тебя шлюхой, – говорит Нат. – Я понимаю, что ты любишь его. Правда. Он замечательный человек. Но его ревность, эта слежка за тобой… Это пугает.