Книжный магазинчик счастья - Дженни Колган

– Нет, не по-другому, – покачала головой Нина, готовая разрыдаться. – Я не… Я не из тех, кто…

– Но я и не думал о тебе так! – перебил ее Марек. – Никогда так о тебе не думал! Ты всегда была особенной, Нина. Такой особенной. Непохожей на других девушек.

Теперь его щеки раскраснелись, он по-прежнему держал в руке открытый бумажник. Нина осторожно коснулась его пальцев:

– Ох, Марек…

Он бросил на нее долгий взгляд, и надежда в его глазах медленно угасла.

– Мне так жаль… – пробормотал он. – Мне жаль. Мне не следовало думать…

– Именно, – кивнула Нина, стараясь удержать слезы. – Не следовало. Надо было соображать.

Марек все так же смотрел на нее.

– Когда ты поцеловала меня там, в поезде, я был так счастлив…

Нина качнула головой:

– Думаю, тебе нужно вернуться домой, Марек. Там ты будешь счастлив. Дома.

– Когда заработаю побольше денег. Когда смогу заботиться о своей семье и найти хорошую работу по специальности. Я должен делать то, что делаю. Это значит быть хорошим человеком.

Нина осторожно обняла его.

– Мне кажется, ты очень хороший человек, – сказала она. – И думаю, у тебя все будет в порядке.

– Я не хороший человек, – грустно возразил Марек.

– А ты думай об Арасе, – предложила Нина. – Думай о том, как он нуждается в тебе и как тебе нужно увидеть его.

– Я знаю, – кивнул Марек. – И как только смогу водить поезда в Латвии, вернусь домой.

Они пошли дальше, бесцельно, мимо старых женщин, игравших с внуками, потом вернулись на шумную жаркую улицу.

– Но мне будет этого не хватать, – сказал Марек. – Не Бирмингема, нет. И не мужчин в одной комнате со мной… Это все ни при чем. Я буду скучать по Шотландии. Там пахнет, как дома, дожди, ветер в траве и звезды над головой… Буду скучать по всему этому. И по тебе.

На его лице отразилось такое отчаяние, что Нине захотелось взять его под руку. Но они уже приблизились к тому месту, где она оставила набитый книгами фургон.

– Мне пора, – сказала Нина.

Марек кивнул. Его лицо вытянулось, весь он как будто отяжелел от грусти.

– Хочешь, чтобы я и дальше привозил тебе книги?

– Нет, – ответила Нина. – Я должна… Ты уже очень помог. Но у тебя могут быть неприятности. Ты слишком рисковал из-за меня. Слишком. А я была эгоистична и напрасно не обращала на это внимания, и нужно было раньше расспросить тебя о твоей семье. Мне говорили, что нужно это сделать, а я не слушала. Я сама виновата.

– Твоей вины тут нет, – возразил Марек. – Я должен был сам это сделать.

Суриндер валялась на диване, когда Нина вернулась вся в слезах.

– А я тебя предупреждала!

– Знаю. Знаю, что предупреждала. Просто я… слишком многое о нем выдумала.

– Читаешь слишком много.

– Я его воображала чем-то вроде затерявшегося романтического героя…

– Он не затерялся, он водит поезда.

– Ты прекрасно поняла, что́ я имела в виду. Мне так этого хотелось… Хоть раз. Такое ведь случается? Случается нечто хорошее?

– Мне искренне жаль, ты знаешь. – Суриндер села. – Знаю, он тебе нравился. И мне он понравился.

– Мне нравился тот, кого я воображала.

– И ему безусловно понравилась ты. Искренне. Люди очень редко без причин рискуют огромными грузовыми поездами, если только им кто-то не понравился.

– Думаю, он ухватился бы за любую, проявившую к нему доброту.

– Вряд ли. Мужик хорош собой. Он может пойти в любой бар и выйти с женщинами, которые прилипнут к нему, как репейники. Думаю, он тоже романтическая душа. Вы оба мечтатели.

– Ну, теперь уже слишком поздно, – вздохнула Нина. – У него ребенок и подруга, а отсюда вытекает все остальное.

Суриндер крепко обняла ее:

– Мне жаль. Правда, жаль. Как было бы мило, если бы у вас что-то получилось!

– Знаю, – уныло откликнулась Нина. – Знаю…

– Но посмотри на все по-другому: не он один восхищался тобой. Подумай о Гриффине.

– Гриффин восхищался мной просто потому, что никого другого рядом не было. А Марек, скорее всего, предполагал, что до меня легко добраться.

– Нет, это не так. Хотя ты могла бы попробовать…

– Эй, заткнись!

– Ты действительно хочешь уехать прямо сегодня? – Суриндер посмотрела на часы. – Ты же теперь сама себе начальник.

– Я должна ехать, потому что движение сейчас будет небольшим, а мне придется сидеть за рулем много миль. К тому же мне необходимо вернуться к работе и заработать реальные деньги, чтобы заплатить за бензин и время от времени за бутылочку пино гриджио. Вот так!

Суриндер внимательно посмотрела на нее:

– Нет. Это не мешает тебе ненадолго задержаться здесь и выпить на прощание. Я куплю закуски.

– Нет, – повторила Нина. – Я не хочу об этом думать. Хочу вернуться домой, включить погромче радио и вообще никогда больше не видеть никаких поездов.

Она поцеловала Суриндер, крепко обняла ее, попросив как можно скорее снова приехать на север. Суриндер, обнимая ее в ответ, заявила, что приедет, когда в Бирмингеме похолодает, потому что тогда будет все равно, где мерзнуть, и велела Нине больше не сходить с ума, если получится.

– Ты просто поищи что-нибудь реальное, настоящее, – шепнула она. – Что-то настоящее!

Проезжая в шумный субботний день мимо железнодорожного депо, Нина посмотрела на длинные поезда, стоявшие на запасных путях, и не удержалась от слез. Неужели с ней никогда такого не произойдет? Все остальные встречают кого-то, но когда ей это довелось, тут же оказалось, что она познакомилась с чужим другом, или же, скорее, увидела некую идею человека, а не его самого.

«Поищи что-нибудь реальное», – сказала Суриндер.

Но как она найдет, если даже не представляет, что это такое?