Все радости - завтра - Бертрис Смолл

— Вам не следует стыдиться, doucette, — сказал он спокойно. — Когда я впервые увидел вас, я знал, что это будет.

Его уверенность покоробила ее, но, прежде чем она успела что-нибудь ответить, в ее дверь заколотила Дейзи, крича:

— Госпожа, госпожа!

Никола Сент-Адриан выскользнул из постели и исчез из комнаты, затворив за собой маленькую дверцу. «Как раз вовремя», — подумала Скай, поправляя постель. И тут дверь в комнату приотворилась и появилась физиономия Дейзи:

— Госпожа! Вы спите?

— А? Что? — сонно пробормотала Скай, не откидывая покрывала и моля Бога о том, чтобы Дейзи не зашла в комнату слишком далеко и не увидела разорванную рубашку на полу и совершенно нагую госпожу под покрывалом.

— Герцог, госпожа! С ним хуже.

— Иди и разбуди месье барона, — приказала Скай, — а потом найди Эдмона.

— Хорошо, госпожа. — Голова Дейзи исчезла, и дверь снова захлопнулась.

Скай соскочила с постели и побежала к шкафу, чтобы достать другую ночную рубашку, заталкивая на ходу остатки старой под кровать. Она нашла свое легкое бархатное платье среди белья и надела его. Поспешив к столику, она схватила щетку и пробежалась по спутанным волосам, приводя их в порядок. Босоногая, она устремилась к двери у изголовья кровати, и вбежала в спальню мужа.

Тут уже были отец Анри и врач Матье Дюпон. Священник читал последние молитвы Фаброну, и она взглянула на доктора:

— Месье Дюпон! Что случилось с мужем?

— Увы, мадам, то, чего я так опасался. Второй удар, и на этот раз смертельный. Удивляюсь, как его не убил первый удар, тем более что после этого были еще слабые удары.

Теперь в этом нет сомнений. Скай подошла к кровати мужа.

— Я здесь, дорогой, — сказала она громко, чтобы он услышал.

Черные глаза Фаброна де Бомона открылись, и рот искривился в улыбке. Невероятным усилием ему удалось взять ее за руку, и его рука, высохшая и легкая, как перышко, была холодна — признак близящейся смерти. Скай едва поборола в себе желание оттолкнуть ее. Внезапно, к удивлению всех присутствующих, герцог произнес:

— Никола…

— Где барон? — спросила Скай. — Немедленно приведите барона!

— Я здесь! — Из тени появился Никола, закутанный в зеленый бархатный халат.

Фаброн долго смотрел на своего сводного брата и наконец вымолвил:

— Хорошо.

На глаза Скай навернулись слезы, и ее муж, глядя на нее, произнес последние слова в своей жизни. Бросая на Никола умоляющий взгляд, он сказал:

— Позаботьтесь… о мальчике… о моей жене… Эдмоне.

— Я буду заботиться о них так же старательно, как вы сами, брат мой, — пообещал Никола. — Клянусь Святой Девой Марией!

Фаброн слабо улыбнулся в последний раз, и его глаза закрылись. Он потерял сознание. И когда над герцогством Бомон де Жаспр занялся рассвет, Фаброн, его сорок пятый герцог, тихо скончался в своей постели, окруженный женой, сводным братом и наследником, племянником, которого обнаружили в объятиях толстой барменши, священником и врачом.

Матье Дюпон констатировал смерть герцога Фаброна, и отец Анри упал на колени и начал молитву. Остальные присоединились к нему, и, когда она закончилась, Скай спокойно сказала:

— Вы должны немедленно помазать барона на правление, топ реге, время не ждет. Бомон де Жаспр ни на день не должен оказаться без герцога. Пока мы скорбим по моему мужу, о праздничной церемонии не может быть и речи.

Священник встал с колен.

— Вы правы, — согласился он, — ведь месье барон — не сын герцога Фаброна и не племянник.

— И не законнорожденный брат, — закончил за него Никола.

— И не законнорожденный брат, — эхом откликнулся священник. — Таковы факты, месье барон. Но у вас есть благословение Его Святейшества, и никто не может оспаривать ваших прав. Тем не менее я согласен с герцогиней. Следует помазать вас немедленно, как только вы оденетесь. — Он улыбнулся Никола. — Не следует дразнить французов, мой сын.

Никола повернулся к Скай, и она неожиданно увидела, что в его глазах стоят слезы.

— Вы будете там? — спросил он.

— Конечно, барон, — ответила она. — Эдмон и я будем свидетелями. Но я думаю, святой отец, что даже в столь печальных обстоятельствах нам следует послать за представителями виднейших семей Бомона. Я не собираюсь устраивать пир, и все же…

— Да, — согласился священник, — чем больше свидетелей, тем лучше.

— Я распоряжусь немедленно, — сказал Эдмон. — Они будут в часовне замка через час. — Он выбежал из комнаты.

— Мы должны отслужить мессу, — заявила Скай. — Не можете ли вы пройти в мою комнату? Мне следует исповедаться перед вами.

— Конечно, — ответил отец Анри и повернулся к Никола:

— А вы будете исповедоваться, сын мой?

— Да, святой отец, я исповедуюсь, — сказал он после некоторой заминки.

И это было самое трудное из того, что приходилось ей делать. Память о прошедшей ночи, подобно факелу, горела в ее сознании. Она чувствовала, что согрешила, но в то же время не ощущала себя грешницей ни на волос. Да, она хотела Никола, но, если бы он не пришел к ней, она сумела бы справиться со своими чувствами. Обо всем этом она честно рассказала отцу Анри, и по ее щекам текли слезы.

— Вот что бывает, святой отец, когда выходишь замуж не по любви, а по необходимости. Но что я могла сделать, мне нужно было защитить детей!

Священник несколько минут молчал, размышляя над ее признанием. Он был пожилым человеком, и ему приходилось выслушивать вещи и похуже того, что рассказала ему она. Он вздохнул и спокойно произнес:

— Ты согрешила, дочь моя. Тут нет сомнений. Нетрудно понять, что плоть твоя слаба и поддалась в этот раз, но ты нарушила еще и заповеди Божьи. Я дам тебе отпущение грехов, но и наложу епитимью. Три следующие ночи тебе придется провести со мной в бдении в часовне, молясь за упокой несчастной души твоего мужа.

Скай подняла голову и взглянула в глаза священника:

— Спасибо, святой отец! — С ее души свалился камень.

Ее сапфировые глаза сияли, и, благословляя ее, отец Анри не мог не подумать о том, что если новый привлекательный герцог Бомон де Жаспра похож на своего покойного отца — а судя по его быстрому натиску, он был в него, — сожительство этих двоих под одной крышей представляло собой серьезную проблему. Святая Дева Мария! Ведь разразится скандал! Скай — прекраснейшая женщина из виденных отцом Анри, и какой же нормальный мужчина сможет противостоять желанию обладать ею — разумеется, плотски? Он вздохнул, с ужасом думая о будущем.

Оставив Скай, он двинулся к апартаментам Никола Сент-Адриана. Тот уже был одет в черный бархат, около него суетился Поль. Отослав слугу, Никола встал на колени для исповеди. Он с готовностью признался в соблазнении Скай, но тон его голоса не оставлял сомнений у отца Анри — Никола вовсе не чувствовал себя грешником.